В начале 90-х на метафору «Веймарская Россия» была большая мода: образ неустойчивой страны, переживающий трудности демократизации, а потому готовой вот-вот свернуть с магистрального пути, активно использовался радетелями введения внешнего управления – по образцу разгромленных в ходе Второй Мировой государств. Прошло 15 лет, угроза веймаризации с последующей гитлеризацией не исполнилась, однако, концепт не пропал, и Россия, в меру собственного везения, попыталась осуществить то, что в своё время не удалось Германии, а именно попытаться вернуться в глобальную элиту, которую она покинула в результате проигранной Мировой войны, не прибегая к провоцированию нового кризиса, когда на кон ставится судьба нации. О том, будет ли этот опыт окончательно успешным, судить ещё рано, поскольку мы миновали только первые кризисные точки – 1935 и 1936 (мораторий на ДОВСЕ как аналог превращения Рейхсвера в Вермахт и противодействие «оранжевым» революциям как аналог вмешательства в Гражданскую войну в Испании); впереди самое трудное – соблазн аншлюса (непризнанные республики постсоветского пространства) и воссоединения разделённого народа (крупнейшего на континенте).