June 27th, 2007

(no subject)

Приснилось. 1920 год. Австрийско-венгерская граница. На пограничном пункте толпа беженцев от белого террора, среди которой один русский, не понятно, каким образом очутившийся здесь. У него нет визы, почти нет документов.

Таможенник, копаясь в его бумагах, написанных, естественно, по-русски, замечает немецкоязычное письмо. Он разворачивает его, читает подпись: «Ваш Франц-Иосиф».

- Что это?

- Я оказал одну услугу вашему Императору лет двадцать назад. Он поблагодарил меня. Это письмо – самое ценное, что у меня есть.

На глазах таможенника появляются слёзы:

- Ах, это было ещё Тогда! Добро пожаловать в Австрию. В то, что осталось от Австрии.

(no subject)

Я уже больше года не переживал столь сильного увлечения, которое было способно победить мою лень, заставив на ночь глядя мчаться на короткое свидание куда-нибудь в Лихоборы, - потому мне трудно понять те парочки, которые милуются в публичных местах, не стесняясь чужих осуждающих глаз.

Я не верю, что вожделение или просто радость от присутствия рядом симпатичного тебе человека могут быть настолько сильны, что в метро или на автобусной остановке забываешь обо всём, не желая ждать полчаса, когда уже никто не может помешать.

Потому в принародном тисканье мне видится нарочитая демонстрация, когда отвращение к скопищу толкающихся сограждан, к суете и шуму выражается удерживающимся в рамках приличий эксгибиционистскими представлениями.

(no subject)

Из многих статей, принадлежащих перу Максима Соколова, наиболее ценю эту - «Что такое тысячелетняя держава?» (http://www.conservator.ru/lib/msokol/2004/070.shtml). 

Перечитывая её время от времени, всякий раз наслаждаюсь внутренним ритмом, задать и удержать который автору блистательно удалось. Статья так и просится быть озвученной: в устах зрелого актёра, умеющего усиливать воздействие авторского текста интонацией, она произведёт ошеломляющий эффект, превратившись в настоящее произведение искусства.

Но и, помимо эстетских соображений о сотворении художественного явления, «Что такое тысячелетняя держава?» посвящена слишком важным вещам, чтобы пренебречь возможностью прожечь аудиторию авторской скорбью. 

(no subject)

Не знаю, как сложится судьба балабановского «Груза-200», но одно дело он, по-видимому, уже сделал, положив конец неопределённости относительно того, какой год считать последним перед Новой Русской Смутой.

Благодаря мощному художественному воздействию, которым отличается эта картина, финал советской эпохи, наш 1913-й, будут приурочивать не к Афганской войне или смерти Брежнева, но, совпадая с Оруэллом и Амальриком, относить на 1984-й.