Дэвид Лоуренс, автор «Любовника леди Чаттерли», в своём романе для Клиффорда, этого самого лорда Чаттерли, не пожалел чёрной краски. И это понятно: поведение Констанции, главной героини, бросившей мужа-инвалида ради егеря, оправдывается в глазах читателя с большим трудом, потому ему необходимо помочь сделать правильный выбор, и в потаскушке, предпочевшей здорового кобеля, увидеть сбросившую иго мужниного произвола свободную женщину. А между тем единственный персонаж романа, кто достоин уважения и восхищения, это именно Клиффорд. Представьте себе: в двадцать девять лет получить тяжелейшее ранение, лишиться возможности самостоятельно ходить, потерять мужскую силу, - и после этого не наложить на себя руки, не сойти с ума, не спиться, но заставить себя заниматься делом, добиваясь успеха на любом поприще, которое избрал, - это какой же силой духа надо обладать! И если Клиффорд был типичным представителем британской аристократии, то теперь становится понятным, на каких именно столпах была воздвигнута та Империя, над которой не заходило солнце, и какой непоправимый удар получила она во время Первой Мировой войны… Нет, речь не о гигантских военных расходах, не о послевоенной финансовой зависимости от США, не об отказе от золотого стандарта спустя несколько лет после победы или проникновении пацифизма в поры английского общества. Речь о тех двадцати тысячах современниках Клиффорда, которые могли через тридцать лет, когда Эттли начал развал Британской империи, занимать ключевые посты в государственном механизме и своей волей сохранить то, что столь красочно описывал Пол Джонсон: « Британская власть распростёрлась почти над одной третьей земного шара. В дополнение к своим законным владениям, Великобритания управляла итальянскими колониями в Северной и Восточной Африке, многими из бывших французских колоний и многими из освобождённых территорий в Европе и Азии, включая блестящие империи в Индокитае и голландской Восточной Индии. Ни одна нация не несла столь широко распространившуюся ответственность ». Но эти двадцать тысяч лежали в земле Фландрии и уже ничем не могли помочь своей стране.