Наконец-то посмотрел классический фильм Стенли Кубрика «Спартак».

Если поначалу он производит неплохое впечатление (Кирк Дуглас умеет играть пассионарных личностей), то к середине возникает утомление медленным малособытийным течением, финал же вызывает раздражение авторским стремлением оставить моральную победу за главным героем.

Я специально не касаюсь исторической достоверности кинофильма (от классической версии восстания Спартака создатели картины отошли весьма далеко, пожертвовав эффектными эпизодами, как, например, побег окружённых на Везувии гладиаторов с помощью верёвок или прорыв через укрепления Красса, перегородившие Калабрию у Мессинского пролива), понимая, что творец имеет право на некоторый вымысел.

Однако, последняя часть кинофильма, посвящённая попыткам Красса избавиться от преследующего его образа непокорённого Спартака, используя для этого разнообразные бессовестные ухищрения, - вызывает серьёзное сомнение в силу её психологической недостоверности.

Марк Лициний Красс – это римлянин, патриций, представитель древнего знатного рода, и чтобы он испытывал фрустрации по поводу варвара, раба, гладиатора?  Лично мне поверить в это трудно…

Для Красса Спартак находится в другом измерении: он не человек, но опасный зверь, точнее, вожак волчьей стаи, с которым надо не разговоры разговаривать, пытаясь понять его, разгадать его военную тайну, позволявшую два года держать в беспокойстве великий Рим, но как можно быстрее уничтожить, чтобы в Италии вновь воцарился мир.

И, если бы Спартак сумел уцелеть в своей последней битве, то, попадись он в руки Красса, римский полководец, вместо того чтобы ходить кругами, как это было показано в фильме, приказал бы его тут же казнить, - для скорейшей ликвидации мятежа.

Впрочем, мои нападки чересчур ригористичны. Создателей картины тоже можно и нужно понять. У них есть двое мужчин и одна женщина, т.е. классический треугольник, а, значит, должно быть соперничество за эту женщину. Поскольку во время восстания и Спартак, и Красс были довольно заняты, чтобы делить меж собой любовь прекрасной Варинии, пришлось перенести этот поединок в заключительную часть, затянув и без того длинную картину.

А ведь какой мог бы быть финал – над усеянным погибшими полем звучит закадровый голос: «Восстание Спартака потерпело поражение. Кто не был убит, того продали в рабство.

Но дело Спартака не пропало, и от зажжённого им факела Свободы через 1900 лет на другом конце Света загорелся очистительный огонь, исполнивший мечту Спартака и всех, кто с ним сражался, - навсегда уничтоживший рабство!»