Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Реплика на статью Михаила Диунова.

Рискну не согласиться с уважаемым автором: возможное будущее России, не случись 1917 года, было бы отнюдь не столь благостным.

Разумеется, я не собираюсь утверждать, что Великий Октябрь – это колоссальное счастье, которого мы едва ли заслужили, однако судьба нашей страны, миновавшей Смуту, вряд ли была бы простой:

«Даже карта мира оказалась бы совсем другой. В Европе, по границам России, располагались бы вассальные королевства, с правящими династиями из фамилии Романовых: Польша, Финляндия, Чехия, Византия. В зависимости от России оказались бы Румыния, Греция, Иран, мелкие государства, образованные на осколках Турецкой империи на Востоке. Китай распался бы на отдельные государства, причем весь север Китая был бы также подконтролен России. Скорее всего, в союзе с Россией оказались бы и ослабленные после войны Германия и Австро-Венгрия, сохранившие при этом статус великих европейских держав. Вряд ли кто-либо смог бы противостоять такой мощи, тем более что Великобритания и Франция были сильно ослаблены войной, а США в такой реальности не досталось бы столь щедрых бонусов от победы, как это произошло в реальной истории».

Я оставляю в стороне развитие внутриполитической ситуации. Попытка проанализировать это требует отдельного рассмотрения, хочу лишь заметить, что стоящие перед Российским государством вопросы (рабочий, крестьянский, национальный, думский и пр.) никуда не исчезли, более того, окончившаяся пусть и победой война обострила их до чрезвычайности…

Остановлюсь на внешнеполитическом аспекте. Нарисованная Диуновым картина, безусловно, впечатляет, однако, что ожидало бы Россию на самом деле?

Успешное окончание Первой Мировой войны превращало бы её в сильнейшую сухопутную державу на европейском континенте, сменяющую на этом посту Германию, и одновременно – в главного врага остальной Европы, против которого сплачиваются остальные страны. Это не утопия – нечто подобное мы наблюдали после наполеоновских войн…

Очевидно, что победа в войне не принесла бы России никаких значительных территориальных приобретений: на мирной конференции возглавляемые Британией государства сделали бы всё, чтобы не допустить перехода в российские руки чего-либо действительного стоящего. От нас отделались бы незначительными пограничными округами, чтобы только потрафить национальному самолюбию.

Германии, которую западные державы рассматривали бы в качестве основного звена санитарного кордона против  не большевицкой, но всё равно России, удалось бы избежать тягостных условий предстоящего Версаля. Это касается и её вооружённых сил, которые не были бы столь радикально сокращены (Британия удовлетворилась бы отказом от Хохзеефлотте; Франция – демилитаризацией левого берега Рейна); и её территории (уступки Эльзаса, Лотарингии, возможно, Северного Шлезвига и Мальмеди; при неизменности восточной границы Рейха).

Австро-Венгрия, по всей видимости, была бы сохранена. Разумеется, кое-чего ей пришлось бы лишиться, причём, скорее, в пользу Румынии, чем Сербии (Королевства СХС просто бы не возникло: зачем своими руками создавать союзника России). Однако, как сила, способная противостоять Петрограду на балканском направлении, венская монархия, превратившаяся из дуалистической в триалистическую (вопрос лишь с третьей короной – Хорватская или Чешская), продолжила бы своё существование.

Турция, пожалуй, сумела бы избежать треволнений, вызванных Севрским миром. Понимая, что ключи от Проливов, а значит, безопасность кратчайшего пути в Индию, внутренней коммуникационной линии Британской империи, нельзя отдавать политически неустойчивой Греции, западные державы сразу бы пришли к Лозаннскому варианту: отказ от арабских провинций в обмен на сохранение метрополии и Старой столицы (речь, конечно же, об Адрианополе).

Великобритания тоже извлекла бы пользу из сложившейся ситуации. Сохранение внятного геополитического противника в лице России избавило бы Лондон от необходимости проводить дешёвую империалистическую политику: когда русский колосс находится в нескольких переходах от Хайберского перевала, готовый вот-вот прыгнуть, не до мелочной экономии. Скорее всего, Британия отказалась бы от масштабного сокращения флота, которое было проведено по окончании Великой войны, когда дредноуты уходили на слом едва ли не десятками. Кроме того, понимая важность стратегического охвата России, Лондон постарался бы сохранить Англо-японский союз в целости, не подвергая его опасности переформатированием Договором Четырёх держав. 

Франция, которая оказалась бы уравновешенной Германией, смогла бы построить более конструктивные отношения с Великобританией. Лондону не было бы нужды интриговать против Парижа, опасаясь чрезмерного французского влияния на общеевропейские дела через систему «малых Антант».

Япония, заручившись поддержкой Британии, для которой было бы крайне важно не допустить повторного возвращения России в Маньчжурию и Северный Китай, ослабленные наступившим после Синьхайской революции хаосом, начала бы проникновение в регион не в 1931 году, а гораздо раньше. Слабость Российского Императорского флота на Дальнем Востоке (Япония была третьей страной в мире, кто сумел обзавестись собственными линейными крейсерами) делало невозможным активную контригру.

Таким образом, можно констатировать, что, после окончания Первой Мировой войны, Россия оказалась бы во враждебном или недружественном окружении, которое, в свою очередь, было бы спаяно идеей сдерживания стоящих на пороге цивилизованной Европы казацких орд.

Причём тотальное противостояние, знакомое нам по Крымской войне, было бы осложнено рядом дополнительных факторов.

Во-первых, Российская империя представляла, в отличие от почти автономного СССР, открытую систему, и нарушение экономических связей, неизбежное в случае масштабного конфликта, нанесло бы ей гораздо более существенный ущерб, прежде всего отразившись на оборонной промышленности.

Во-вторых, была бы предпринята попытка разыграть национальный вопрос, поставив под сомнение территориальную целостность страны, поддержав свободолюбивые устремления польского, финского, грузинского (далее по списку) народов. О том, сколь прочна власть представителей династии Романовых в вассальных королевствах, мы уже имели возможность убедиться 29 ноября 1830 года.

В-третьих, уже для государствообразующих этносов была бы сформулирована идея необходимости срочной политической модернизации, заключающейся в замене монархии республикой, т.е. первый опыт прививания оранжада состоялся бы значительно раньше. И т.д.

Война дорого бы обошлась Европе в любом случае – окажись Россия в числе победителей или нет, потому 20-е годы были бы для континента очень непростым временем. Политическая и экономическая нестабильность стала бы достоянием всех.

Частичным выходом из этого кризиса мог бы быть новый конфликт – попытка восстановить пошатнувшийся баланс за счёт России. Причём, вряд ли нам бы дали 20 лет передышки, в течение которых можно было готовиться к неизбежной Большой войне со всей Европой. Скорее всего, первые залпы прозвучали бы в конце 20-х, когда приближение Великой Депрессии было уже разлито в воздухе.

Вторая Севастопольская страда представляется неизбежной... 

Tags: История
Subscribe

  • (no subject)

    О миролюбии. Годы, проведённые в детском саду, в средней школе (высшая школа, пожалуй, на это оказывает меньшее влияние), формируют одну любопытную…

  • (no subject)

    Году в 87-м мы всей семьёй отдыхали в славном районе южной столицы России – местечке Хосте. Время тогда было советское, пансионатов на всех не…

  • (no subject)

    В одной из студенческих компаний столкнулся за столом с Мариной – вертлявой, капризной, непрерывно смолящей девушкой, в недорогом костюме, заметно…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments