По всей видимости, моя тогдашняя нечувствительность была естественной защитной реакцией – надо было устраиваться в новой реальности, прораставшей из распадающихся обломков, и времени на переживания по поводу гибели страны, в которой родился я сам, родились мои родители, просто не оставалось.

Но постепенно загоняемая в глубь боль взяла своё, и теперь я не могу спокойно смотреть на красное полотнище с серпом и молотом.

Полагаю, «травма 1991 года» не есть только моё индивидуальное достояние. Уверен, что её воздействие на российскую политику, российский образованный будет только нарастать, определяя на ближайшие десятилетия программу действий: возвращение утраченного. Или, если говорить короче, реванш.

У либералов, мучимых советской цензурой, некогда украли мир. Они его вернули.

У нас недавно украли страну. Что ж, всё в наших руках.