Север Косова де-факто присоединяется к Сербии.

Контроль над рудниками переходит «Норильскому никелю». Начинается восстановление предприятий.

Территорию охраняет местная милиция, созданная при помощи Службы безопасности российского холдинга, вооруженная ПЗРК и ПТРК в таком количестве, чтобы отбить охоту у солдат KFOR переходить демаркационную линию. Поскольку к созданию силовых структур Митровицы не имеют отношения люди, воспитанные на постоянных поражениях ЮНА, боеспособность новых формирований весьма высока. По крайней мере, боевиков АОК в окрестностях не наблюдается.

Приштина, целиком зависящая от евросубсидий, исходит в бесплодных попытках вернуть отпавшие районы, взывая к священному принципу территориальной целостности: административные границы, в отличие от государственных, пересмотру не подлежат.

Запад, которому вовсе не улыбается воевать за албанского короля, пытается воздействовать на Россию, чтобы та, в свою очередь, склонила Белград отказать северянам в поддержке.

Москва в ответ делает круглые глаза: «Нарушена территориальная целостность государства Косово? Первый раз слышим о таком…» «Так 17 февраля 2008 года. Почти все страны НАТО и ЕС его признали…» «Кто признал, тот пусть и разбирается».

Эмиграция албанцев из Косова в цивилизованную Европу, пошедшая было на спад после провозглашения независимости, резко усиливается. Во Франции, Великобритании, Италии появляются албанские посёлки и кварталы: это бывшие места компактного поселения этнических меньшинств, выходцев из Африки и Азии, которые бежали, опасаясь за свою безопасность.

Проект «Великая Албания» приобретает дополнительное содержание: помимо территориального расширения на Западных Балканах за счёт не имеющих воли сопротивляться соседей, это и ещё сеть непроницаемых для законной власти страны пребывания анклавов по всему Старому Свету.