В отрочестве, когда бунт против устоявшегося порядка вещей достигает своего максимума, мы крайне, на наш взгляд, жёстко общались с представителями старшего поколения, прежде всего, разумеется, с учителями.

Однако наша жёсткость, если говорить откровенно, это была заурядная грубость, не получала адекватного ответа, который, исходя из наших тогдашних понятий, пропустить было невозможно: подобного отношения к себе мы бы просто не потерпели.

Мы дразнили тигра, тигр реагировал очень вяло, если вообще реагировал. Нас это озадачивало: неужели проброс не цепляет? Попытка повторялась. Результата снова не было.

Тогда мне было некогда разбираться в миролюбии окружающих, отыскивая причины всепрощенчества у тех, кто ничуть не выглядел терпилой или слабаком.

Сейчас же, смотря на ершистых подростков, делающих свои собственные пробросы, я, совершенно не испытывая недоброжелательства, поскольку прекрасно помню себя в их возрасте, только одобрительно внутренне усмехаюсь: эх, молодёжь.

Полагаю, точно так же рассуждали те, кто сталкивался с нами почти 20 лет назад.