Центральноевропейское кино, в силу его относительной доступности, есть тот первичный материал, позволяющий ответить на вопрос, могли ли страны народной демократии превратиться со временем в самостоятельную геокультурную страту, способную спасти суверенитет этих государств, когда в регионе возник геополитический вакуум, вызванный распадом СССР, - или же нет?

При ответе на этот вопрос необходимо ввести то граничное условие, что речь идёт не о чистой сущности, т.е. реально функционировавшей в конце 80-х кинематографической отрасли, но о гипотетической, т.е. той, которая могла бы состояться, если бы ЦВЕ не пережила травмы 68-го года, под которой понимается начавшиеся, после ликвидации «Пражской весны», заморозки, приведшие к ужесточению культурной политики и сопровождавшиеся эмиграцией деятелей искусства.

Иначе говоря, если бы естественная эволюция региона не оказалась прерванной, могла ли возникнуть некоторая центральноевропейская идентичность, которая, в момент ухода Советского Союза, сумела бы выступить на передний план, чтобы, противостоя набирающему силу движению отдаться под протекторат Запада, сохранить независимость этих малых стран? 

Пока у меня нет однозначного ответа, но, судя по предварительным наблюдениям, Центральная Европа не была обречена на немедленное поглощение: потенциал отстоять свою самость у неё существовал.