Один из самый трудных языков на Земле – это хорватский.

«Почему вдруг? – спросите вы меня. – Ещё один южнославянский. Да, есть некоторые особенности в формировании литературного варианта, но это довольно обычная практика для тех языков, что не имеют длительной письменной традиции».

Объясню на примере.

Знавал  я одного гражданина Хорватии, происходившего из Далмации, который долгое время работал в России. Это был очень неглупый, хваткий, самоуверенный человек, снисходительно смотревший на страну, в которой ему довелось сделать неплохую карьеру, и её жителей, гордившийся третьим местом своей национальной сборной на Чемпионате Мира 1998 года, замечательно говоривший по-русски, хоть и не без некоторого акцента…

Причём этот взгляд сверху вниз был настолько в нём укоренён, что он не стеснялся своим российским подчинённым делать замечания, поправляя их произношение, уточняя лексику и исправляя орфографические ошибки.

Т.е. русским языком этот мужчина, по своему внутреннему убеждению, владел превосходно, в противном случае, он не рискнул бы подставляться, роняя начальственный авторитет. А вот с хорватским языком у него были проблемы. Он, ничуть того не стесняясь, вполне откровенно сознавался: «Я хорватский знаю плохо. Я – ведь далматинец. Нас, тех, кто из Дубровника, из Сплита, в Загребе вычисляют сразу».

Вот какой, на самом деле, коварный – этот хорватский язык.