На его страницах появляется Фрэнсис Скотт Фицджеральд, представленный в сатирическом ключе: "Он вспомнил беднягу Фицджеральда, его сентиментальное поклонение перед богачами, и как тот однажды начал рассказ словами: "Очень богатые отличаются от нас с вами", и кто-то съязвил: "Конечно, у них больше денег". Но Скотт не понял шутки".
"Снега Килиманджаро" вышли в очень неудачное время для Фицджеральда: он почти перестал печататься, много болел, постоянно пил, был кругом в долгах, а главное - он чувствовал, что его талант уходит и что его невозможно будет возвратить.
Выходка Эрнеста стала для Фицджеральда серьёзным ударом: когда-то они были друзьями.
Впоследствии Хемингуэй убрал в тексте упоминания о "Фрэнсисе", заменив его на "Джулиана". Но все, кто хоть в малой степени интересовались американской литературной средой, понимали, о ком идёт речь, над кем ставят, по сути, надгробный памятник.
Свой поступок Хемингуэй объяснял тем, что он не собирался глумиться над падающим всё ниже коллегой, но желанием встряхнуть его, шокировать, заставить измениться.
Возможно, он не лукавил.
Но мне отчего-то кажется, что, задумывая рассказ, он вспоминал себя - начинающего писателя в Париже, который вынужден сочинять в кафе, где можно сидеть с одной чашкой кофе часами.
Вспоминал и Фицджеральда - успешного молодого романиста, приехавшего во Францию наслаждаться жизнью.
Сравнивал себя, нынешнего, чья карьера идёт от одной удачи к другой, с Фицджеральдом, которому уже не выкарабкаться.
И думал: "А всё-таки я тебя сделал, Фрэнсис!"