Дюссельдорф - очень радушный город. С первых минут в нём ощущается совершенное отсутствие опасности: появляется лихая уверенность, что с тобой ничего не может случиться. Это начинается прямо в аэропорту, где отчего-то нет немолодых мужчин, кидающихся к выходящим пассажирам с однообразным: "Такси. До города. Недорого".
С одной стороны, это приятно: взгляд сам собой добреет.
С другой, начинаешь переживать за выработанные годами инстинкты существования в мегаполисе: скоро возвращаться в Москву, где щёлкать клювом крайне не рекомендуется.
Город этнически упорядочен. Днём на окраинах встретить пешего белого мужчину довольно трудно.
На тех же окраинах в небольших магазинчиках, именуемых киосками, трудятся плохо говорящие и по-немецки, и по-английски западные азербайджанцы. Это роднит наши спальники с дюссельдорфскими.
Окончательное же торжество мультикультурализма я наблюдал в лавке по продаже подержанных мобильников, где, по совместительству, работал Интернет. Индиец-хозяин слил африканцу-клиенту нефурычающую трубку. Клиент пришёл объясняться. Они препирались на смеси из немецких, английских и французских слов. Африканец был сердит, но индиец невозмутимо повторял: Try again.
В городе, естественно, очень чисто. Но, диссонируя с окружающей опрятностью, попадаются брошенные велосипеды: колёса с них давно сняли, рамы поржавели, но они по-прежнему привязаны к специальным дугам. Говорят, так с движимым имуществом обращаются только турки.