Чуть выше среднего роста, крепкого сложения, с сине-голубыми глазами - такой украинский парубок, из тех, что пользуются большим спросом у определённой категории российских барышень, предпочитающей реальных пацанов.
В Москве ему, в общем, нравилось: город спокойный, культурный, где непринято выяснять плотно сбитой группой у одинокого путника: "Ты, паря, с какого раёна?"
Но случались и недоразумения.
Так, для Тараса стало открытием, что в Москве существует крепкая гомосексуальная прослойка: "Представляешь, в клубе познакомился с парнем. Сидим, выпиваем, за жизнь трещим. Потом он пересел ко мне поближе. Начал расстёгивать рубашку. Я сразу - в торец. Слушай, у вас здесь - всегда так?" "Да, это же - Москва..." "Да как так можно?"
Дополнительную трудность для Тараса составляло его своеобразное чувство юмора. Он очень любил анекдоты такого типа: "Звонит женщина в Скорую: "Приезжайте скорее, у меня матка выпала. Из окна", что не способствовало его сближению с остальными студентами. Мы, разумеется, не были ханжами, но столь примитивная словесная игра, отталкивала даже нас.
Однако постепенно Тарас свыкался со столицей. Как-то по весне он пропал на несколько дней. Когда появился вновь, то заметно прихрамывал, не считая шрамов и синяков. Мы позвали его выпить пива. Он отказался: завязал. "Что такое?"
Оказалось, они с приятелем как следует набубенились и отправились гулять. Напоролись на патруль. По магаданской привычке, им море было по колено: кто же мусоров боится? Им, естественно, вломили. Но Тараса это только распалило - боксёр как-никак.
Короче, менты настолько обозлились, что, посадив в машину его вместе с приятелем, вывезли их за город. Парни не упокаивались. Тогда их выгнали в чистое поле. Парни продолжали материть волков позорных.
С них сняли наручники. Сержант передёрнул затвор: "Ну, чё стоите? Побежали!"
Только тут хмель прошёл.
После такого мы уже не настаивали на своём приглашении.