Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

У своего деда по материнской линии я был первым внуком.
И, судя по сохранившимся фотографиям, он меня любил.
Но я этого не помню. Тот период, что остался у меня в памяти, - это время взаимного непонимания и неприязни, причин которым две.
Во-первых, я подрос, и очаровательный пухлый малыш, смешно коверкающий слова, превратился в мальчишку - со своим норовом, своими интересами, своими привычками. Дед требовал от окружающих почтения и признательности. Взрослые принимали его слабости, и, чтобы не обострять, пригибались, признавая в нём главного. Я слабо разбирался в этих тонкостях, потому дедовские претензии игнорировал.
Во-вторых, у него появился ещё один внук, сын его сына, добавлю, единственного сына, - Павел. У Павла была фора в несколько лет: когда я уже пребывал в ранге ершистого подростка, он оставался в положение розового ангелочка. Кроме того, в отличие от меня, который бывал у Деда лишь на летних каникулах, Павел виделся с ним круглый год, рос на его глазах, становясь неотъемлемой частью дедовой жизни. 
Долгое время я, по счастию, не замечал этого неравенства, мне и в голову не приходило, что из симпатий можно выстраивать иерархии. Я и Пашка - дедовы внуки, о чём тут ещё рассуждать?
Но, на излёте отрочества, я понял, что Павла любят больше. Это меня задело. И хотя мне, 15-летнему парню, тогда была уже не нужна дедовская любовь: пароход уплыл, личность сформировалась, упущенные годы уже не вернуть; - я всё равно решил взять реванш, попытавшись добиться расположения Деда сейчас.
Разумеется, это была обречённая на провал попытка. Дед так просто свои предпочтения менять не собирался, и все мои усилия шли прахом. Теперь я был почтителен - до льстивости, любезен - до приторности, внимателен -  до беззастенчивости. Ничего не помогало. Даже мои настойчивые поползновения опорочить Павла, который был озорным пацаном, регулярно дававшим поводы для родительского и дедовского гнева, оказывались бесполезны. 
Меня по-прежнему не любили. Я не знаю, сколько бы ещё продолжалось моё неумелое охмурение, но тут закончились каникулы, я вернулся домой и уже больше никогда не проводил лето целиком у деда в гостях.
Потом я поехал учиться в Москву, и мы почти перестали видеться. 
Последний раз мы встретились за несколько лет до его смерти.
Он сильно сдал, перессорился со всей роднёй, жил замкнуто. Но я чувствовал, что он рад мне, что размолвки остались в прошлом, что мы друг другу вновь дороги.
И, глядя на впадающего понемногу в детство, ещё совсем недавно бывшего грозным Деда, я не мог понять, кто из нас сейчас старше, и мне становилось неловко от нынешней слабости этого незаурядного человека. 
Два года назад я был на его могиле. Моросил дождь. Тропинки размыло. Почуявшие добычу комары зудели над ухом. 
Надо было торопиться. И я не успел сказать ему то, что был должен. 
И потому говорю это теперь:
"Покойся с миром, Василий Фёдорович. Я по-прежнему люблю тебя".  
 
Tags: "За жизнь"
Subscribe

  • (no subject)

    Последние по времени инициативы американской администрации, когда буквально подряд новый хозяин Белого дома и к сердцу прижмёт, предлагая…

  • (no subject)

    «Сакко и Ванцетти». Итальянский фильм 1971 года, снятый кинематографистами левых убеждений и призванный почтить память погибших от произвола…

  • (no subject)

    «Пилот реактивного самолёта». Вышедший в 1957 году фильм, который спродюсировал Говард Хьюз, любопытен как пример того, что кинокартина – это…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments