Когда я последний раз навещал парикмахерскую, мне попалась чересчур разговорчивая мастерица: нет чтобы обсуждать погоду или какие-то там посторонние предметы, её интересовала моя личная жизнь.
Она задавала очень прямые вопросы, я, как мог, уворачивался, стараясь не пускаться в подробности. Конечно, её можно было оборвать, посоветовав заниматься своим непосредственным делом, а не совать нос в чужие дела, но ругаться не хотелось, потому я терпел, уповая на внезапное спасение.И спасение вскоре пришло. Заметив, наконец, что я не слишком охотно иду на контакт, парикмахерша переключилась на светские новости, вспомнив о Пугачёвой и Галкине:
- Нет, ну, вы представляете, она же – старуха, он ей во внуки годится! Если бы мне предложили вот так – я бы ни за какие коврижки, ни за что!
«Конечно, - чуть не срывается у меня с языка, - ты-то на себя в зеркало давно глядела? На тебя очень зрелый мужчина – и тот с трудом польстится, а ты губу на молодых красавцев раскатываешь!..»
Перемывание косточек Аллы Борисовны продолжалось; обо мне больше не вспоминалось.
Я вздохнул с облегчением и мысленно поблагодарил Примадонну.
Потому, когда сейчас, в юбилейные дни, кой-где раздаются проклятия по адресу Пугачёвой, я могу только пожелать ей долгих лет: Вы нам очень и очень нужны!