Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Попал я как-то на званый ужин в дорогой ресторан на Пречистинке.

Вдова одного поэта, умершего за несколько лет до того, на средства своего второго мужа, выпустила книгу со стихами покойного и позвала тех, кто его знал, отметить это событие.
Пили, ели, говорили речи, вспоминали виновника торжества. Тот, кто меня пригласил на эту встречу, заговорщицки подмигнул:
- Эх, слава Богу, Люба не знает всего.
- А что – есть что вспомнить?
- Конечно, мы столько чудили вместе.
- Чудили?
- Да, мы же были – поэты. Нам было всё можно, - и он с грустью оглядел зал.
Вокруг сидели немолодые люди, у которых всё было уже позади. Из всех них я помню только зашившегося стихотворца, сутулого и худого, за которым приглядывала его супруга, подливавшая ему апельсиновый сок, – сделавшая неплохую карьеру прокурор, работавшая на Большой Дмитровке. Он, по обычаю всех сочинителей, подарил мне свою книгу. На обложке была его фотография – длинноволосый брюнет украинских кровей артистической наружности. Контраст с оригиналом был разителен и горек.
Но главным впечатлением от этого вечера был, конечно, Любин супруг, который был не только успешным бизнесменом, но и до странности скромным человеком. Мало ему было потратиться на совершенно убыточную книжку, мало ему было накормить прожорливых друзей покойного и совершенно постороннего человека, меня то есть, - так он, благодаря которому всё это состоялось, ещё и не пришёл на ужин. Как сказала Люба, он не хотел нас стеснять.
Удивительная деликатность. Впрочем, его отчасти было можно понять: ему действительно досталась замечательная женщина, которой грех не сделать приятное: Люба, в платье из коричневого плюша, была вся плотная, круглая, налитая, телесная – дразнящий вызов, осязательный искус.
На Любу облизывались все, но единственной, кто осмелилась, был Римма Казакова – высохшая, но по-прежнему страстная, она, отведя Любу в сторонку, что-то говорила ей и гладила её – по руке, по плечам, по спине – как бы случайно.
Эта тоска по живой, трепещущей плоти, когда не важно, какому племени и полу та плоть принадлежит, только бы подогреть чужим теплом угасающий огонёк, была одновременно порочной и жуткой.  
 
Tags: "За жизнь"
Subscribe

  • (no subject)

    О миролюбии. Годы, проведённые в детском саду, в средней школе (высшая школа, пожалуй, на это оказывает меньшее влияние), формируют одну любопытную…

  • (no subject)

    Году в 87-м мы всей семьёй отдыхали в славном районе южной столицы России – местечке Хосте. Время тогда было советское, пансионатов на всех не…

  • (no subject)

    В одной из студенческих компаний столкнулся за столом с Мариной – вертлявой, капризной, непрерывно смолящей девушкой, в недорогом костюме, заметно…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments