Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Дебют

Было это десять лет назад. Приятель пригласил меня отметить Пасху – в расширенном семейном кругу: кроме него и жены, должны были быть две её подруги, с которыми она вместе училась в аспирантуре.

Но приглашение это было не просто так, а с условием: от меня ждали, что я прочту несколько своих стихотворений – тогда я этим делом увлекался всерьёз. Уговаривать начинающегося сочинителя, не привыкшего к вниманию публики, - это всё равно, как отнять конфетку у ребёнка. Естественно, я согласился.
День не задался с самого начала. Желая выглядеть прилично, я натянул новые башмаки, предназначенные для подобных случаев. Конечно же, они стали натирать, едва только я вышел из метро. Я проковылял несколько кварталов, со страхом думая, что же будет вечером.
Приятель встретил меня очень сердечно и сразу же потащил за стол. Жена возилась на кухне, девушки, как и положено им, задерживались на неопределённое время. Что остаётся делать мужчинам? Аперитивничать.
Вот мы и аперитивничали. В ту весну я пил только пиво, потому навык потребления более крепких напитков был утрачен. Приятель достал бутылку водки, к которой – из всей закуски – предложил только томатный сок. Я отважно засадил первый стопарик.
Минут за тридцать мы нарезались в хлам. В бутылке оставалась примерно треть, но в нас уже больше не лезло. Наоборот, лезло из нас. Мы, по очереди, бегали опорожняться. Удивительно, но хозяйка отнеслась к этим гонкам вполне снисходительно, словно это было в порядке вещей: гости мужа не могут не нажираться до соплей.
В этот момент пришли девушки. Хмель держал меня крепко, потому наше знакомство вышло смазанным. Им пообещали на десерт поэта, а они увидели двух датых мужиков, ничего, кроме жалости к судьбе своей подруги не вызывающих.
Выпитое, выблеванное и увиденное подкосило меня и моего приятеля окончательно. Нас отправили трезветь в супружескую спальню. Мы завалились на семейную кровать и задремали.
Очнулся я через несколько часов. Мне было так стыдно, что хотелось сбежать, прыгая с балкона на балкон. Единственная проблема – было жаль оставлять вещи, да и без обуви по апрельской Москве передвигаться не слишком удобно.
Приятель, имевший более крепкую комплекцию, а потому пробудившийся раньше меня, заглянул в комнату. «Пошли. Тебя ждут». Бежать было поздно.
Я, робея, сел за праздничный стол. Девушки ни намёком не напомнили о том, что здесь было совсем недавно, хотя поводов для подкалывания хватало. Я был растроган и благодарен.
Освоившись, я стал разглядывать своих будущих слушательниц. Одна была русская – худая, с мальчишеской фигурой, короткой стрижкой, в ней чувствовался сильный характер, отталкивающий мужчин, она была резка на язык и очевидно одинока. Вторая – несколько рыхлая казашка, робкая, почти не участвующая в разговоре, идеальная компаньонка для любой барышни с претензиями: ни один парень к такой не убежит.
Я хотел увильнуть от чтения стихов: пережитое совсем не располагало к поэзии. Но пришлось.
Я не ожидал восторгов, хотя отдельные стихотворения были весьма недурны, впрочем, я, естественно, не могу быть объективным. Меня похвалили – нормальная реакция вежливых людей: человек старался, это следует отметить. Единственная, кто отозвался серьёзно, была Первая подруга: она, в отличие от остальных, слушала внимательно, оценивая и взвешивая:
- Много иронического.
- Есть такое. Это плохо? – я спросил с вызовом. Эта чересчур самостоятельная девушка мне импонировала, в ней была печальная горчинка, излом судьбы.
- Я сказала то, что сказала.
Нас прервали. Я хотел продолжить разговор, но больше случая не представилось, а спрашивать у приятеля её координаты было неловко: они недолюбливали друг друга, не находя нужным это скрывать. И вообще он мне усиленно сватал казашку: «Чего тебе ещё надо – покорная восточная женщина? Давай, пригласи её куда-нибудь, а потом…» Я невразумительно хмыкал.
С этой «покорной восточной женщиной» я шёл до метро. Она обращалась ко мне на «Вы», хотя мы были примерно одного возраста, смотрела на меня снизу вверх – беззаветно преданно, как собака на хозяина. Я, вспоминая минуты своего дневного позора, не мог её понять, ведь, по моим представлениям, она должна была меня презирать. Это меня смущало и одновременно бесило: я заслуживал наказания, а не обожания.
Впрочем, без наказания не обошлось. Когда мы попрощались, башмак, не дававший о себе забыть, взбунтовался окончательно. Вертеть ступнёй, отыскивая угол, где боль переносилась чуть легче, было бесполезно: он не поддавался обману. Последние метры я просто скакал на одной ноге.
 
Tags: "За жизнь"
Subscribe

  • (no subject)

    Максима «Бойтесь своих желаний: они могут сбыться» ещё раз подтвердилась, теперь уже кровавым и трагическим образом в истории Анастасии Ещенко,…

  • (no subject)

    Фильм «Горькая луна», который можно было бы истолковать как проповедь гуманизма, в действительности хорош иным, ибо на его примере барышни, из числа…

  • (no subject)

    Патриархальные ценности сейчас, сообразуясь с духом времени, принято третировать, но, если присмотреться, настолько уж они ужасны, как о том любят…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments