С феноменом массового женского поклонения, который обычно связан с миром искусства, прежде всего – певческого, однажды мне довелось столкнуться лично.
Нет, я, слава Богу, не был предметом экзальтированного обожания, его «жертвой» стал совсем другой человек.Пятнадцать лет назад я отдыхал в одном из крымских пансионатов. Чтобы разнообразить три недели размеренного существования на резко уходящем к морю склоне, администрация устраивала экскурсии для тех, кого достало пляжное сидение.
Проводил эти экскурсии крайне незаурядный мужчина, бывший работник Ялтинской киностудии, знаток истории Крыма, отменный рассказчик и просто опытный туристовождь, умело направлявший – через эпохи, имена, руины, базары и придорожные толчки – разношёрстную толпу.
Он скромно одевался – его застиранная майка с надписью «Днипро», в прошлой жизни бывшая голубой, диссонировала с нарядным обликом отдыхающих, был немолод и вообще не производил впечатления романтического героя.
Однако, начиная уже со второй поездки, вокруг него образовалась стойкая группа поклонниц – три-четыре женщины за сорок и одна-две из молодых. Они старались сесть в автобусе на первых рядах сидений, на прогулке окружали его плотным кольцом, постоянно с ним пытались заговорить и, чего греха таить, невзначай прикоснуться.
Надо отдать ему должное: зародившийся вокруг его персоны культ наш экскурсовод игнорировал стойко. Он словно не замечал этого двусмысленного волнения, относясь ко всем подопечным ровно, хотя противиться исходящим флюидам было очень не просто: увлечённые женщины не жалеют фимиама.
Он был профессионалом, понимающим, что сезон год кормит, а потому не до развлечений, надо зарабатывать. И, сколь он был неприступен с женщинами, столь же он был любезен с мужчинами, зазывая их на приватные вечерние вояжи по лучшим крымским харчевням, где не найти случайного человека, только допущенные через своих.
Тогда меня ещё не интересовали терпкое покойное вино и задумчивые мужские беседы, рождающие короткую дружбу и печаль скорого расставания, я гонялся за суетным – за неверными симпатиями курортных вертихвосток, а потому отказался.
Нутряной Крым прошёл мимо меня. Но однажды брошенное зерно любви к этой временно отторгнутой от России, бесконечно прекрасной земле осталось.