Фильм Кристиана Мунджу «4 месяца, 3 недели, 2 дня» вызывает недоумение.
Очень хорошо, что режиссёр, взявшись за откровенно чернушную тему (криминальные аборты в СРР), избрал скупую манеру – без нагнетания дополнительного ужаса, но и без какой бы то ни было изюминки, обозначающей творческую индивидуальность.Очень печально, что румынские женщины были обречены ходить по минному полю: в жестоком противостоянии государственной воли и полового влечения они оказывались крайними.
Но вручать за это обличение мрачных реалий социализма «Золотую пальмовую ветвь» есть некоторый перебор: трэш, пусть и поданный в документальном ключе, трэшем и остаётся.
Интересно, если бы Румыния не стала в том же году членом братской семьи европейских народов, могла ли картина Мунджу рассчитывать на такой несоразмерный успех?
Иные комментаторы, говоря о победе «4 месяцев…» в восторженных тонах, предрекали появление «румынской волны» в кинематографе, сопоставимой по значимости с тем, что продуцировали прежде Иран, Южная Корея и Китай.
Теперь, два года спустя, когда ажитация прошла, и можно взглянуть на пионерский фильм спокойно, понятно, что никакой волны с Нижнего Дуная не будет: на одном разоблачении «золотого века» далеко не протянешь.