Таис Максимова об извивах французской истории начала позапрошлого века: « Наполеон вернул французам их традиционную религию. <…>Он заключил мир с римским папой, сделал главу католического мира своим союзником, а французских священников – верными подданными, искренне желающими успеха и славы первому консулу, затем императору, и процветания – всей выстроенной им Новой Франции. Государство отныне выступало не как богоборческая сила, а как богоугодная, богоизбранная, богохранимая. Вернув французам веру в Бога, Наполеон тем самым дал им новую веру в себя и свои способности изменить мир к лучшему. Но – и это главное – старая, проверенная веками и вновь обретенная после многолетних мытарств вера в Бога на небе и Божьего помазанника на земле заново сплотила французов; для Наполеона больше не было якобинцев, роялистов, олигархов, крестьян, рабочих – была единая нация ». В эту нарисованную вдохновенной душой пиетистки идиллическую картину немного не вписывается 18 (30) марта 1814 года. Или Господь Бог допустил русских в Париж, обнаружив в сплочённых французах, ставших единой нацией , недостаток религиозного рвения?