Довольно долгое время, с тех самых пор, как я узнал, что в нашей юго-западной соседке нормой стало говорить «в Украине»,
я негодовал против укоренения подобной новации, активно участвуя в форумных потягушках с громадянами Незалежной, отстаивающих собственную самостоятельность ещё и лингвистическими средствами.Впрочем, помимо очевидной неблагозвучности, кощунственной по отношению к русскому языку, моё неравнодушие к предложной битве подпитывали соображения политического толка: употребление «в» - это ещё один шаг к отпадению Украины от России, потому сохранение «на» отсрочивает, пусть и совсем чуть-чуть, этот трагический для обоих народов раскол, а значит, стоять за именно за такой предлог следует насмерть.
Естественно, по ходу борьбы сердце заливало возрастающее ожесточение, не дозволявшее взглянуть на дело охладительно трезво. Когда же такая возможность всё-таки представилась (несколько лет боданий со свидомыми, раз от разу идущих по одному и тому же кругу, хватило, чтобы выучить все аргументы обеих сторон – до изжоги), то первоначальная картина вот-вот навсегда отчаливающей от нас Украины существенно уточнилась: положение совсем не так драматично.
И действительно, если, спустя 18 лет после провозглашения независимости некой державы, граждане этой державы до дрожи, до истерики, до крика озабочены, с каким именно предлогом употребляется название их страны – но не в своём титульном языке, а в языке, который даже не является государственным, которым, согласно официальной трактовке, пользуются представители этнического меньшинства, ареал которого вроде бы неуклонно съёживается, - то у этой державы столь серьёзные проблемы с её сохранением на обозримую перспективу, что можно ничего не делать и, как в известном анекдоте, заказать себе чашечку кофе.
Уже изначально сама идея поменять предлог, мотивируя это тем, что выражение «на Украине», отсылающее к давнему статусу этой территории, бывшей периферией то одной, то другой империй, в котором слышится обидное «на окраине», не отличалось здравостью, поскольку крайне наглядно демонстрировало комплексы народившейся нации, сомневающейся и дезориентированной, а потому болезненной ко всякому умалению. Уверенная в себе нация может позволить не заметить подобной пикантности, свидетельствующей о непростом прошлом: «Нам без разницы, где мы по отношению к нашим соседям – на окраине или нет. Для себя мы в центре».
Но то были первые годы, когда молоденькая держава едва-едва выползла из Беловежской пущи, и потому некоторая нервозность в самоутверждении была извинительна: мало ли что вытворяет подросток, берущий доказать себе, что он теперь тоже взрослый.
Однако сохранение актуальности этого вопроса, когда всякая незлобивая подколка вызывает у неравнодушного украинца яростный позыв к боротьбе, когда по сю пору настороженные уши следят за речью российских президентов, жаждая услышать осчастливливающее «в Украине» от наших первых лиц, - всё это подтверждает малоутешительные для украинской державы прогнозы.