Мне лет девять-десять. Я брожу по второму этажу городского универмага.
В секции мужских костюмов я вижу пару – мать с сыном примерно моего возраста, стоящих у длинного ряда тёмно-серых и чёрных «двоек».Мальчик интереса не вызывает – обычный паренёк с чуть рыжеватыми волосами. Но его мать…
Это – худая бледная женщина со впалыми щеками и несколько сутулой фигурой. Она замотана, утомлена, раздражена, но главное – отчаянно, непоправимо, непостижимо некрасива.
Я рассматриваю её со смешанным чувством брезгливости, увлечения и недоумения.
Я знаю, точнее, мне объяснили взрослые, что жён их мужьям положено любить, значит, сколь бы это ни странно звучало, кто-то любит и её.
Мне кажется это нелепым: женщина с каждой секундой становится всё более отталкивающей. Но с авторитетом старших не поспоришь, они знают лучше, и я смиряюсь и успокаиваюсь, хотя снисходительное сострадание к её мужу, которому выпала такая безрадостная доля, не проходит.
Однако, как я понимаю уже теперь, когда в казавшемся незыблемом законе сплошь обнаруживаются исключения, подлинного сочувствия заслуживает отнюдь не мужчина.