«Похороните меня за плинтусом».
Я не читал исходную повесть, а потому нахожусь, безусловно, в привилегированном положении по отношению к тем, кто менее ленив и более любопытен, поскольку могу оценивать один лишь фильм, не отвлекаясь на неизбежную, в противном случае, дискуссию касательно того, испортил ли Снежкин популярную книгу или нет.
Вопрос о мере вторжения одного автора в епархию второго и, соответственно, о пределах допустимого своеволия весьма актуален для искусствоведческой теории, но, в данном случае, особого значения он не имеет, поскольку получившее кино есть явление совершенно самодостаточное, не имеющее нужды в беллетристических референциях.
Снежкин снял замечательную, бесконечно жёсткую, очень выверенную, на пределе восприятия ленту. Он как-то вспоминал, что режиссёрской профессии учился дважды: первый раз – в вузе, второй раз, когда работал вместе с Роланом Быковым над фильмом «Эй, на линкоре!» Ролан Анатольевич может быть спокоен: те уроки даром не пропали, из Снежкина вышел таки толк.
Эту историю надо было рассказывать именно так – обнаженно, безжалостно, не играя со зрителем в поддавки, когда мы сначала вас немного напугаем, но тут же отыграем назад, сочинив, пусть и нелобовой, хэппи-энд. Никакой надежды, никакой благости – шок должен быть пережит до самого донышка, до последнего глоточка, иначе не возникнет сопричастности.
Очень занятно читать появляющиеся политические трактовки «Плинтуса»: это-де кино про Степаниду Власьевну, которая, зараза такая, мучительски мучила своих подданных, превращая их повседневность в безысходный ад. Стоит отдать должное проницательности интерпретаторов, обнаруживших разоблачительные мотивы в чрезвычайно простом сюжете. Жаль, конечно, что Снежкин не пошёл этой публике навстречу, и тема участия партийной организации Союза Кинематографистов СССР и Пятого Главного управления КГБ в драме семейства Савельевых осталась нераскрытой. А какие могли бы выйти сцены: бессердечные коммуняки, заподозрившие наклонность к диссидентству у героини Марии Шукшиной, разлучают мать и сына…
Но фильм, к счастью, не про это. Он – про тайну женской природы, скрывающей в себе такие бездны, что не дай Бог в них заглянуть. Точнее, он про то, как женщина, когда приходит её время, становится Главой семьи, отстраняя прежнюю Хозяйку. Ключом к понимаю этого является последняя сцена, когда Мать мальчика демонстрирует точно такие же манеры, как и его Бабка, сама превращается в Бабку.
И в этом нет ничего фатального, наоборот, семья может сохраниться, только воспроизводя себя в следующем поколении – ровно с тем же распределением ролей и обязанностей. Но, если раньше Бабка держала в кулаке, управляя их каждым шагом, двух мужчин – Деда и Внука, то у Матери их теперь трое, но сомневаться не приходится: вольницы не будет, все они, включая мужа, попытавшегося было улизнуть, предлагая в наивной надежде развод, обречены ходить по одной половице.
Это, кстати, объясняет и то, отчего вообще сложилась парадоксальная постороннему человеку ситуация, когда Мать годами не виделась с Сыном: то не было действие непреодолимых обстоятельств, но личный выбор. Мать не чувствовала себя вправе воспитывать собственного ребёнка, полагая, что с этим справится Бабка, которая лучше знает, как надо. Но стоило ей самой стать Главной в доме, заняв опустевшее место, и теперь уже она знает, как надо.
Отдельно стоит отметить актёрские работы: великолепен весь ансамбль. О Светлане Крючковой, сотворившей невероятное, когда первоначальная ненависть к её персонажу («Чтоб ты сдохла, старая сука!» - хочется кричать в экран) меняется на сочувствие и горечь, говорить бессмысленно: только ради того, чтобы её увидеть, стоит подвергнуть себя настоящему испытанию, ибо фильм, повторяюсь, очень тяжёл.
Оценка: А-3.