Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:

Когда я впервые узнал про «ошибку Груши»,
то крайне вознегодовал на этого наполеоновского маршала, своей нерасторопностью прервавшего карьеру Императора французов, когда ему, казалось, удалось во второй раз схватить Фортуну за чупрын, чтобы потащить её и себя к новым высотам…

Естественно, я мысленно переигрывал Ватерлоо, когда, вместо пруссаков, на обагрённом обильной кровью поле появлялась свежая французская дивизия, которая решала исход поединка: теснимые англичане отходили по всему фронту, постепенно пускаясь в беспорядочное бегство. Маленький капрал устало встречал ещё один свой триумф. Европа вновь оказалась у его ног – будто не было позора сдачи Парижа Мармоном и Мортье, Первого отречения и удаления на остров Эльбу.

Однако впоследствии, когда стала известной подробная расстановка сил и соотношение потенций у противоборствующих сторон, мой прежний энтузиазм начал неуклонно угасать.

И действительно, каково наиболее вероятное развитие событий, случись Наполеону победить 18 июня 1815 года?

Разгром Веллингтона, сколь бы ни было приятно утереть нос спесивому бритту, привыкшему в Испании первенствовать над неблестящими соперниками, - это отнюдь не конец кампании. По большому счёту, это даже не дебют, а прелюдия к дебюту, поскольку на территории тогдашнего Нидерландского королевства остаётся ведомая Блюхером прусская армия.

Обескровленные упорной борьбой с англичанами французы вряд ли способны на следующий же день повторить Ватерлоо – но теперь уже для подданных Фридриха-Вильгельма. Им необходимо какое-то время, чтобы перегруппироваться и подтянуть резервы, предоставив Блюхеру фору в несколько часов.

Поскольку на дворе не 1806 год, и о том, сколь опасен на поле боя Наполеон, известно более чем хорошо, действия прусского командующего предугадать нетрудно: едва получив известие о поражении англичан, Блюхер не станет испытывать судьбу, рассчитывая одним ударом взять все лавры победителя Величайшего полководца, и прикажет отступать – в Германию, справедливо надеясь прикрыться Рейном.

Единственное, что достанется на долю Наполеона, прояви он нечеловеческую настойчивость, заставляя войска, которые только что выиграли жестокую и трудную битву, броситься в погоню – это некоторое количество прусских арьергардов, что будет, естественно, слабым утешением: Блюхер улизнул.

Дальнейшее же – разыгрывается, как по нотам. Пруссаки стают лагерем – где-нибудь на уровне Кобленца, после чего спокойно дожидаются подхода русской и австрийской армий. Наступления Наполеона можно не опасаться: во Франции война воспринимается как оборонительная, и ещё один поход в Европу вряд ли будет пользоваться поддержкой. «Враг отброшен от пределов Отечества, - что ещё надо?»

Оправившись от первых неприятностей, несокрушимая машина Седьмой коалиции уже не даст сбоев. К концу сентября – началу октября на правом берегу Рейна будет собрана исполинская армия вторжения, которая, несколькими колоннами, двинется во Францию, имея своей целью Париж. Таким образом, Кампания 1814 года окажется разыгранной ещё раз, но, в данном случае, учитывая накопленный опыт, без лишних колебаний, промедлений и задержек.

У Наполеона, сколь бы гениальным он ни был, остаются минимальные возможности для контригры. Иначе говоря, накатывающаяся русско-прусско-австрийская лавина открывает перед ним два варианта. Либо попытаться защитить столицу на северо-восточных подступах и быть раздавленным массой интервентов (союзникам в этом случае не надо что-то мудрить с тактикой, достаточно устроить битву на истощение, атакуя в продолжение всего дня: к вечеру у французов просто не останется боеспособных частей); либо отдать Париж и расписаться в собственной неспособности защитить Родину. Безусловно, падение столицы ещё не означает автоматического окончания кампании: можно отступить – в Бретань, Наварру, Нарбон. Однако, каков бы ни был избран маршрут, это будет означать одно: император Наполеон закончился, случилось ли формальное отречение, или соответствующая бумага ещё не подписана.

Таким образом, вне зависимости от того, как именно повернулось бы военное счастье под Ватерлоо, для Наполеона исход был предопределён: против объединённой, отмобилизованной Европы, чьи монархи твёрдо решили покончить с корсиканским выскочкой, у него не было никаких шансов. Он мог проиграть сразу (как это случилось в истории), мог проиграть спустя какое-то время, но конец его как французского властителя был неизбежен. Это просто стоило бы – и Франции, и её врагам – много дороже, и только.

Именно поэтому маршал Эммануэль Груши заслуживает не поношения, но доброго слова: пусть невольно, но он положил предел кровопролитию в Европе, поставив точку в том, что нам известно как «Наполеоновские войны».  

Tags: Франция
Subscribe

  • (no subject)

    В копилку бесполезных фактов. Задумался о том, что означает рубленое слово «Наган» в названии знаменитого револьвера. Оказалось, так по-русски…

  • (no subject)

    Фамилия основателя научного коммунизма в оригинале пишется Marx. Нетрудно предположить, что изначально она звучала как Marks, но впоследствии…

  • (no subject)

    Язык расставит всё по своим местам – главное не мешать ему и спокойно дождаться. Вот ещё один пример. Долгое время однополая любовь, преимущественно…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments