«Прогулка».
Здесь должен был быть текст о глупых девочках, которые предаются нелепым мечтаниям, но его не будет, поскольку у нас существуют свобода ментального творчества, а значит, барышни, юные и не очень, имеют полное право придумывать себе вторую сказочную жизнь, в которой…
«…в которой у меня будет трое мужчин. Один – взрослый и богатый, который меня любит-любит-любит и потакает всем моим капризам. Второй – такой няшенчный, молоденький, с наклонностями художественными и очень неудачливый с женщинами. Он в меня влюбится – с первого взгляда. Третий – мужественный, с бруталинкой, немногословный. Он тоже в меня влюбится, конечно, и даже с другом своим будет готов из-за меня порвать, потому что друг – это здорово и важно, а я, я, второй такой просто нет…»
Более того, такое можно не только придумывать, но и снимать про эти придумывания кино. Единственное условие: не приглашайте Авдотью Смирнову и Алексея Учителя, а то выйдет такая лажа, что стыдно будет знакомым в глаза смотреть.
Но спонсоры «Прогулки» этого простого правила, к сожалению, не знали, а потому, вместо лёгкой и воздушной картины, конгениальной светлым девичьим грёзам, получили полуторачасовой тянучий и тягучий отстой, выдаваемый за оригинальность и новое слово.
Смирнова и Учитель, как это часто бывает при переходе от замысла к его реализации, столкнулись с тем, что на полнометражную картину у них банально не хватает событий: на одном променаде, пусть и по улицам Петербурга, готовившегося отмечать 300-летие, фильм не вытянешь, необходимо что-то ещё. Можно было обратиться к опыту Шпаликова-Данелии, которые загрузили «Я шагаю по Москве» полновесными приключениями, отчего их лента продолжает сохранять занимательность спустя почти полвека.
Но зачем пользоваться чужими рецептами? Мы пойдём иным путём и недостаток действия, фатальный, очевидный, безнадёжный, спрячем за непрекращающимися диалогами, так что у героев просто не будет закрываться рот, они станут говорить, говорить, говорить, и зритель не заметит сюжетной пустоты и сценарной слабости, а, чтобы совсем его запутать, снимём всё трясущейся камерой, якобы кто-то подглядывает за ними.
В итоге, вместо более и менее внятного рассказа о нравах и повадках современной молодёжи, сопровождающегося радостью узнавания питерских видов (Невский, «Астория», Медный всадник), на экране – изматывающая болтанка, а из динамиков – незатихающий бубнёж, усугубляемый изумительного качествами репликами. Кто-то очень жестокий сумел убедить Смирнову, что у неё получается талантливая имитация тех «телег», что прогоняют друг другу в ходе расслабленного трёпа, отчего впечатление неудержимого словесного поноса, обуявшего, на первый взгляд, вменяемых персонажей, только усиливается.
Кстати, о персонажах. Единственная достойная упоминания актёрская работа принадлежит Ирине Пеговой, которая в своём, по сути, дебютном фильме, продемонстрировала удивительную зрелость и незаурядное мастерство, до которого её партнёры просто не дотягивают.
Евгений Гришковец, изображающий упакованного папика – вальяжного и снисходительного, уныл и фальшив; Павел Баршак и Евгений Цыганов, случайные приятели главной героини, Леша и Петя, поверхностны и вторичны. Задействованные в паузах между эпизодами представители «Мастерской Петра Фоменко», разыгрывающие маленькие сценки, не имеющие отношения к сюжету, нелепы – как может быть нелеп всякий свадебный генерал.
Авдотья Смирнова жаловалась, что критика плохо приняла «Прогулку»: процентов девяносто рецензий были негативные. Вот она – слепота создателя: на самом деле, надо было радоваться, что хоть кто-то не пожелал сказать о фильме правду…  
Оценка: А-5.