«Кочегар».
У этого фильма, оптимистически выпущенного тиражом в 108 копий, на самом деле, есть очень ограниченная целевая аудитория, которая может поместиться буквально в одном зале – на одном сеансе. Речь идёт о начинающих режиссёрах, которым, в рамках курса драматургии, надо преподать яркий, запоминающийся навсегда урок на тему: «Что такое есть короткометражная история и почему её не стоит превращать в полнометражное кино».
Именно для этих, исключительно назидательных целей, «Кочегар» подходит едва ли не идеально; что касается прочего, то смотреть откровенно провальную, в самом прямом смысле этого слова, когда вопрос стоит не о вкусовщине конкретного зрителя, которому антипатичен режиссёр Балабанов, чем бы тот ни занимался, но о надругательстве над структурными основами кинематографа, работу – это сугубо на любителя, коллекционирующего творческие неудачи.
Однако фокус, как выясняется, в том, что ничего не предвещало столь плачевного результата. Продюсер Сергей Сельянов увидел в сюжете о работающем истопником в криминальной котельной бывшем майоре чистую и незамутненную короткометражку. Но Балабанов настоял, что её можно превратить в полный метр. Сельянов, вместо того, чтобы довериться собственной интуиции, пошёл на поводу у режиссёра, в результате чего мы имеем то, что имеем.
Вместо обжигающей, по-настоящему страшной, стремительной истории о милом, немного смешном человеке, который попытался заключить со Злом некий пакт о ненападении, когда я в ваши дела не лезу и вы, в ответ, меня не трогаете, так мы и проживём, душа в душу, но просчитался и потому вынужден заплатить самую высокую цену за собственные иллюзии, у нас есть затянутое, вымученное, вторичное, бесконечно слабое, а главное, пятнающее репутацию одной из ведущих продюсерских компаний России произведение. Если СТВ, чьим дебютом в новой схеме государственной поддержки кинематографа стал «Кочегар», намерена продолжать в том же ключе, пускаясь в сомнительные эксперименты, то будет весьма печально – для всех вовлечённых в процесс сторон.
Чтобы не показаться голословным, обращусь непосредственно к картине. Итак, у нас материал, который укладывается в пятнадцать минут экранного времени, но, поскольку заявлен «взрослый» формат, его следует увеличить почти в шесть раз, растянув до полутора часов. Поскольку костяк истории остаётся неизменным: главный герой как сидит на протяжении картины в своей кочегарке, для разнообразия печатая на машинке одним пальцем рассказ из якутского прошлого, так и продолжает сидеть – до наступления рокового события, фильм приходится догружать за счёт посторонних эпизодов, вливая в узкие мехи кубометры не вина даже – затхлой воды.
Как это сделать? Очень просто.
Во-первых, следует включать дополнительные диалоги, в которых нам не сообщается ничего нового, а уже знакомая информация разжёвывается и пережёвывается, так что это начинает напоминать сериал для домохозяек из дневного эфира. Не слишком изящно? Конечно, но тут двадцать секунд трёпа, там тридцать – и вот уже накручена почти минута.  
Во-вторых, нужно долго и подробно показывать передвижения персонажей по заснеженному Питеру. Вот одна из героинь отправилась в гости к подруге. Не торопясь движется она по улицам города, не торопясь подходит к подъезду, не торопясь поднимается по лестнице и звонит в дверь. Бесконечно увлекательный маршрут, кажется, выучен нами наизусть. Можно было бы пощадить нас от его повторной демонстрации, но зачем: и мы опять наблюдаем, как эта героиня идёт к своей подруге – улица, подъезд, лестница, дверь…
В-третьих, сюжет стоит приятно разнообразить за счёт дополнительных линий, которые возникают из ниоткуда и ведут в никуда, чтобы, поддразнив зрителя, оставить в крепком недоумении, смешанном с искренним восхищением мастерством сценариста Балабанова, умеющего отбросить взваленную на себя ношу честного рассказчика тогда, когда ему это будет удобно.
Вот, например, чудная сцена гибели настоящего хозяина кочегарки, авторитетного в уголовном мире человека Фёдора Алексеевича, которых, для своих подчинённых, бесследно исчезает. По идее, его должны искать, долго и с пристрастием потроша тех, кто видел его последним, однако надо ли на этом сосредотачиваться: скоро финал, а вставной эпизод свою роль уже сыграл.
Впрочем, представление о том, что «Кочегар» – это только лишь прогрессирующая деградация Алексея Балабанова как творца, будет однобоким и неполным. Даже опускаясь на дно, уютно укладываясь возле плинтуса, Алексей Октябринович способен сверкнуть остатками таланта режиссёра-провокатора, заставляя изумиться и содрогнуться.
Понимая, что ныне живописанием бандитских зверств никого не проймёшь, он решается забраться на минное поле межэтнических отношений. «Кочегар» – это фильм, снятый в России, в том числе и на деньги Министерства культуры, потому подробное сволочение русских, когда персонажи обмениваются такими репликами («Папа, я замуж выхожу» - «За русского?» - «Но он хороший человек»), вызывает реальный шок: это, в конце концов, не Юрий Ильенко с его «Молитвой за гетмана Мазепу».
Оценка: А-5.