Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Category:
«Нашествие».
От этого фильма, снимавшегося в годы войны Алма-Ате и законченного в Москве, сложно ожидать чего-нибудь значительного. Как следует битый жизнью Абрам Роом, надломленный после запрета «Строгого юноши», послушно снимавший оборонное («Эскадрилья номер пять») и актуально политическое («Ветер с Востока») кино, не обещал сюрпризов.
Именно поэтому ему доверили экранизацию популярной в то время пьесы Леонида Леонова о бывшем заключённом, который, попав в оккупированный немцами город, вступает на путь борьбы с врагом. Эту, написанную по горячим следам, пьесу ценила не только массовая театральная аудитория, но, что гораздо важнее, она была на особом счету у Самого главного зрителя, поскольку содержала крайне важный, в условиях Великого противостояния, посыл: даже крепко обиженный Советской властью человек, которому, кажется, прямая дорога в предатели, перед лицом суровых испытаний, забывает всё прежнее, всё горькое и делает правильный выбор, жертвуя собой во имя Родины.
В принципе от Роома не требовалось ничего сверхъестественного: только, с помощью соответствующих кинематографических средств, зафиксировать этот мессадж на большом экране, чётко проведя генеральную линию – вплоть до последнего кадра. На первый взгляд, он это и сделал, по крайней мере, Главный заказчик остался доволен, присудив до того не обласканному режиссёру премию имени себя, правда, только Второй степени.
Однако, и тут мы вступаем в связанную с причудливым проявлением творческого начала область, когда помимо пожеланий генерального продюсера, художник вкладывает свои, крамольные и несвоевременные смыслы, «Нашествие» - это удивительный фильм, состоящий из двух пластов.
Первый пласт – это вполне барабанная повесть о движении Сопротивления в оставленном Красной Армией провинциальном городе: диверсии, подрывы, подполье, коллаборанты, бывшие хозяева, вдруг вынырнувшие в круговерти германского нашествия, несгибаемый секретарь райкома и прочие прелести этого жанра, которые заслоняют от нас подлинное содержание картины, низводя работу Роома до положения поточного кино военных лет.
Второй же пласт – это совершенно невероятная по своему накалу, по явленной в подцензурном советском кинематографе обнажённости история о том, как семья, последовательно отталкивая одного из своих членов, обрекает его на самоубийство. И это не какие-то там малограмотные крестьяне или прожжённые фабриканты из царского прошлого.
Нет, Талановы – вполне уважаемое, приличное семейство, отец Иван Тихонович возглавляет местную клинику, дочь Ольга нацелилась замуж за партийного работника, мать Анна споро командует большим домом, всё у них хорошо. Одна незадача: сын Фёдор, отсидевший за убийство, запятнавший честь фамилии. Они, конечно, рады, что сын и брат больше не местах заключения, но очень уж неудобно находиться с бывшим з/к в одном помещении…
И Фёдора начинают потихоньку отжимать, последовательно выгоняя его из дома, а потом откровенно и неоднократно его предавая, вследствие чего у него остаётся единственный выход – самоубийство, которое можно осуществить непосредственно, пустив пулю в лоб, а можно поступить хитрее: застрелить немецкого коменданта и тут же сдаться.
Фёдора, естественно, казнят. Он встречает желанную смерть более чем мужественно. И дальше нас ждёт изумительная сцена: к месту расправы приходит его семья. Отец, мать и сестра смотрят на повешенного парня и буквально светятся от счастья: слава Богу, теперь мы – близкие павшего героя, мы больше не родственники уголовника, нам уже не надо отводить глаза и врать, что Фёдор в отъезде, с нас, наконец, смыто это позорное клеймо…
Потрясающая история, но не менее потрясающи те приёмы, с помощью которых Роом, действуя в условиях тотального догляда, добивается результат, обводя вокруг пальца придирчивое киноначальство, обманывая и Верховного цензора.
Суть этого трюка проста и эффектна. Абрам Матвеевич разделяет действующих лиц на две части. С одной стороны, это Фёдор Таланов, которого играет Олег Жаков, делая это скупо, без фортелей, без показного надрыва. С другой стороны, все остальные, которым такой чуткий к актёрскому ремеслу режиссёр, как Роом, дозволяет вдоль ломаться, устраивая на экране реальный театр – в худшем смысле этого слова.
В итоге мы имеем единственного живого человека, запертого среди фальшивых, кривляющихся, ежесекундно лгущих – мимикой, жестами, интонациями – персон, самыми отвратительными, самыми мерзкими, подлинными упырями оказываются его близкие.
И здесь уже не нужны никакие дополнительные разъяснения, никакие сценарные добавки, никакие вставные реплики: есть отверженный Фёдор, задыхающийся в этой тюрьме без решёток и запоров, и жаждущее его исчезновения окружение, состоящее из, повторюсь, из милых, очаровательных людей, наших добрых знакомых.
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    Одной из, как теперь становится понятным, важнейших сфер, где Советский Союз категорически проигрывал Западному миру, была область развлечений.…

  • (no subject)

    Роман Вячеслава Шишкова «Угрюм-река» полезен в качестве пособия начинающему беллетристу как иллюстрация того, что книгой должна владеть одна мысль,…

  • (no subject)

    Роман Мориса Симашко «Маздак», вышедший в 1971 году, т.е. в то время, когда советского человека, уже накопившего первый жирок в период…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments