Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

- Чукчеев, ты где? – голос Вадика искрит напором.
- Выхожу на парковку, еду домой, - я отвечаю вяло, понимая, что этот звонок в седьмом часу буднего августовского вечера не сулит ничего хорошего.
- Никуда не уезжай, я сейчас буду, - кричит Вадик весело в трубку, - поедем к девкам.
- Не надо девок, я домой хочу, - моё сопротивление тает на глазах. – Пожилому человеку они не нужны.
- Чукчеев, что ты такой скучный? Стой, я тебя уже вижу.
Я его тоже вижу. На обочине стоит чёрный маленький «Кадиллак», стекло опускается. Круглое лицо, ёжик тёмных волос, щёлочки хитрованских глаз, широкая обезоруживающая улыбка. Вадик, сука, на тебя нельзя сердиться…
Я сажусь в машину. Вадик рвёт с места так, что, не успев собраться, я стукаюсь о подголовник.
- Какого хрена!..
- Не переживай за тачку, я её скоро продаю, - Вадик разворачивается, и мы, распугивая лениво тянущихся к метро клерков, проскакиваем по узкой улице, чтобы успеть до прохода электрички. Вадик уворачивается от встречных машин, я привычно жмурюсь: за те месяцы, что его носило по стране, он ничуть не изменился.
Мы вырываемся на Третье кольцо, и я, прикидывая, сколько нам рулить до его хаты по вечерним пробкам, спрашиваю:
- Что за лярвы? Опять бомбил, а денег не взял, только телефончик?
Вадик мнётся.
- Это не лярвы. Нормальные девчонки. Одна с тобой работает, Таня. К ней подруга приехала, Марина.
- То есть ты меня наколол? – я повышаю голос, внутренне успокаиваясь: домой я сегодня всё-таки попаду.
- Ладно, не грузи. Они хорошие.
- И что мы делать с ними будем? – подначиваю я Вадика.
- Отвезём подругу на вокзал: у неё сегодня поезд в Тамбов.
- Ну, ты и сволочь, - хохочу я в голос.
- Ты давно был на Павелецком? Нет? Вот и прокатишься, - Вадик заканчивает разговор.
Мы сворачиваем на Дмитровское и довольно скоро оказываемся на Вагоноремонтной. Вадик не с первого раза вспоминает, к какой хрущёвке надо подъехать, и мы крутимся по району, набирая номер девушек. Наконец нужный подъезд найден, мы останавливаемся ровно напротив двери, перегораживая выезд.
Девушки не торопятся.
- Может, подняться к ним? – я, зная, как носится опаздывающий Вадик, не хочу ещё раз это пережить.
- Не стоит: у Тани отец строгий, не любит чужих мужиков в доме.
- Она разве не снимает квартиру?
- Нет, её отец перебрался в Москву, она за ним.
- Жаль, я думал за ней приударить.
- За ней? – Вадик осекается.
- А что: вместе работаем, удобно.
- Понимаешь…
- Так ты с ней мутишь? Вадик, ты же женат, - я от души веселюсь, глядя на смущённого приятеля.
- Ты не понимаешь. Просто общаемся, катаемся, в кафе сидим.
- И ещё немножко ты её, конечно… - я искренне радуюсь за Вадика, умеющего стрелять из двух стволов разом.
- Нет, у нас ничего не было.
- Не смог раскрутить? – глумлюсь я в открытую.
- Она хочет. И так, и этак намекает, а я не могу: жена.
- Одну-то ночь мог бы девушке подарить.
- Тут одной ночью не отделаешься: эта дура в меня влюбилась, - Вадик отвечает глухо, словно обращаясь к самому себе. Я смотрю на его посерьёзневшее лицо, и мне уже не хочется продолжать веселье.
Открывается дверь подъезда. Из неё выходят две девушки. В той, что выше и крупнее, я узнаю Таню, работающую в соседнем здании, симпатичную девушку – без закидонов, но и без затей. Вторая, очевидно, Марина – с шальными серыми глазами и крепкой грудью, которую подчёркивает плотная белая футболка.
Мы знакомимся, грузим сумки в багажник и выезжаем. Вадик с Мариной по-особенному переглядываются, но я не обращаю на это внимания: он, в конце концов, водитель.
В августе Москва немного пустеет, потому, вместо долгого изматывающего стояния на Садовом, мы попадаем на вокзал за два часа до отхода поезда. Образовавшуюся паузу надо чем-то заполнить, и мы разыскиваем сетевую забегаловку неподалёку.
Нам приносят кофе, и, чтобы прервать неловкое молчание, возникающее между малознакомыми людьми, когда все дежурные приколы уже использованы, я принимаюсь расспрашивать девушек об их родине.
Они из Котовска – небольшого городка в Тамбовской области. Уже одно название населённого пункта нагоняет скуку, и первые их ответы лишь подтверждают впечатление: голимая провинция, в которой не дай Бог никому оказаться, тем более жить; сколько таких разбросанных по России убогих местечек. Стёртая речь разносится над остывающим кофе, я подглядываю на часы и понимаю, что два часа пыткой Котовском мне не выдержать.
Но постепенно девушки оживляются. Они забывают про мертвящую статистическую лабуду, про обязательную нудящую бытовуху и начинают рассказывать про себя – про собственное прошлое, в основном, школьное, про тусовки, про приятелей, про всякие смешные случае, про забавных друганов… И прежний образ города вдруг растворяется: Котовск, из чернозёмной дыры, превращается в увлекательное, захватывающее место, где безумно интересно очутиться прямо сейчас, и очень странно, что до сих пор никто из нас там не побывал.
Я поддаюсь этому нежданному очарованию чужой жизни, о которой прежде и не подозревал, и сами собой в голове начинают рождаться планы о том, как скоро наступит сентябрь, на Тамбовщину придёт золотая ласковая осень, как мы с Вадиком, развязавшись со срочными делами, сядем на поезд – пятничным вечером, как, следующим утром, приедем в Котовск, где нас будут ждать Марина и Таня, отправившаяся туда заранее, как мы проведём два среди новых людей, радушных и хлебосольных, как, с больной головой и насквозь просоленной от грусти душой, мы вернёмся в понедельник в Москву, чтобы, прямо с вокзала, поехав на службу, в лёгкой блуждающей улыбке хранить воспоминание о, быть может, лучшем бабьем лете на нашем веку…
Я делюсь этими сумбурными планами – прямо на перроне. Волгоградский скорый должен вот-вот отойти. Возражений ни у кого нет. Мы даём друг другу обещание непременно встретиться через три недели – в Котовске.
Марина целует нас по очереди, задерживаясь возле Вадика, и поднимается в вагон. Темнеет. Мы отчаянно машем ей на прощание, и мне хочется верить, что это был не обычный сентиментальный порыв, о котором забываешь на утро.
- Куда теперь, Чукчеев, на Воробьёвы горы? – Вадику боится оставаться один на один с Таней и поэтому хватается за первую попавшуюся оттяжку. – Время ещё детское.
- Верни меня на парковку у офиса, я спать хочу.
- Чукчеев, ведь ты ещё не старый, - Вадик неохотно заводит машину.
Мы возвращаемся быстро и молча. Вадик мрачнеет на глазах так, что, когда мы оказываемся на месте, внутри у него кипит.
Вадик ищет, на чём бы сорваться, и тут же находит: в палатке, что открыта всю ночь возле офисной парковки, не находится газированной воды. Вадик высказывает претензии сонной продавщице, костерит не понимающих по-русски понаехавших, и отправляется разыскивать в лабиринте бывших заводских корпусов другой киоск.
Таня слегка дрожит, пугаясь от внезапного приступа Вадикова гнева. Когда он выходит к очередному ларьку, она говорит мне об этом. Я пытаюсь ей успокоить, впрочем, не особо старательно: эти накаты длятся недолго, надо просто дождаться.
Вадик возвращается с закрытой бутылкой и протягивает её нам.
- А сам?
- Я не хочу. Это для вас, - Вадик говорит таким тоном, что мы не сопротивляемся и покорно отпиваем, поблагодарив за заботу.
В ответ Вадик долго и замысловато матерится. Таня ещё больше бледнеет, ожидая, что сейчас достанется уже ей; но этот страх напрасен: Вадик выместил последнее раздражение, теперь он не опасен.
Улучив минутку, я прощаюсь. Вадик идёт меня провожать до моей машины, оставив Таню в «Кадиллаке» одну.
- Что ты бесишься? Ещё съездим на Воробьёвы.
- Ты ничего не знаешь. Я и Марина.
- Когда ты успел?
- На даче. Таня спала, и мы…
- Она знает?
- Наверное, нет. Хотя – может быть.
- И она по-прежнему с тобой?
- Как видишь.
- Что будешь делать?
- Отвезу её домой.
- И всё?
- Да, всё! - Вадик повышает голос.
- Ну, ты попал, дружище, - я протягиваю ему руку.
- Знаю, - Вадик невесело улыбается.
Я дожидаюсь, пока «Кадиллак» скроется из виду, потом вставляю ключ в замок зажигания. «Пассат» солидно урчит, требуя поддать газу, но я не тороплюсь: до полуночи ещё есть время. Теперь можно ехать не спеша, ехать и думать, почему мне не двадцать лет и почему я не могу всё бросить и умчаться за бесшабашной девчонкой с серыми манящими глазами.
Tags: Впечатления
Subscribe

  • (no subject)

    Задумался, отчего нынешняя оппозиционная волна не вызывает у меня, вопреки очевидной привлекательности лозунгов «За всё хорошее и против всего…

  • (no subject)

    Чем важен нынешний коронокризис в смысле предстоящего транзита власти в России? Тем, что он ставит крест на всех планах по поводу «Могущественного…

  • (no subject)

    Главным проблемоприобретателем нынешнего кризиса оказывается, безо всякого сомнения, Владимир Путин. Проблем этих на текущий момент насчитывается,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments