Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
Я никогда не пытался познакомиться с барышней прямо на улице – за исключением единственного случая.
Моя безалаберная студенческая жизнь, в числе прочих неприятностей, которые всякий молодой человек с энтузиазмом находит на свою голову, сопровождалась ещё и постоянными недоразумениями с МГТС. Я вечно забывал оплачивать междугородние переговоры, и сидящие на телефонном узле бессердечные люди, не желавшие входить в мои непростые обстоятельства, столь же неизменно обрубали мне «восьмёрку».
Именно поэтому в этот сухой, не слишком прохладный октябрьский день я, с объёмистой сумкой, неприятно оттягивавшей руку, отправился не прямиком на дачу, но прежде был вынужден заскочить в наш местный пункт городской телефонной связи, чтобы, получив очередное внушение от оператора, рассчитаться с долгами за межгород.
Покончив с невесёлыми формальностями, я, мысленно проклиная МГТС, а отнюдь не себя, вышел из телефонной конторы наружу и направился к остановке общественного транспорта. В этот предобеденный час народу там собралось немного, потому группа молодёжи, несколько парней и девушек, судя по разговорам, слушатели расположенной неподалёку Ветеринарной академии, сразу бросалась в глаза.
У ребят, для которых только что окончилась длинная учебная неделя, было отличное настроение, потому их разговоры и шутки, в другой обстановке казавшиеся бы вымученными и глупыми, не только не раздражали, но, напротив, наполняли внезапной теплотой.
Размякнув под чужое воркованье, я принялся разглядывать своих будущих попутчиков и тут же застыл, поражённый неприятным, колюще-сладким предчувствием: среди завтрашних ветеринаров, ещё не догадываясь об этом, стояла она – моя судьба.
Невысокого роста, худенькая, аккуратное каре темно-рыжих волос, нездоровый румянец, длинный, чуть крючковатый нос, - конец покою, уверенности в себе, душевному здоровью. Долгие мучительные, на грани безумия, отношения, вычеркнутые годы, жизнь, едва не отправившаяся под откос, – всё это было в двух метрах от меня, оставалось только протянуть руку и познакомиться, тем более что имя её – Марина – я уже знал: оно проскочило в многоголосой беседе.
Когда на тебя внезапно сваливается счастье или, по крайней мере, его аванс, ты к этому никогда не бываешь готов. Именно поэтому те несколько бесценных минут, пока не подошёл троллейбус и студенты, толкаясь и гикая, не забрались в его салон, я бессмысленно тупил, не решаясь сделать первый шаг.
Троллейбус уехал. Я погрузился в отчаяние, смешанное, однако, с подленькой радостью: слава Богу, всё разрешилось само собой, и мне не придётся, умирая от страха, идти навстречу своей судьбе. Так я размышлял, перемежая уныние и облегчение, добираясь до конечной станции метро.
Очутившись на платформе, я успокоился почти полностью: то был всего лишь забавный мираж. Мираж продержался ровно один перегон: на «Рязанском проспекте» в вагон зашла Марина с подругой – светловолосой девушкой выше её ростом, милой, но совершенно пресной, не обещавшей безумств, но гарантирующей покойный роман, переходящий в покойный же брак.
Я понял, что мне больше некуда деться и, как бы душа ни уходила в пятки, сегодня я обязан заговорить с Мариной. Припёртый к стенке, я быстро соображал: подходить сейчас – бессмысленно, в тоннельном шуме она просто не расслышит половины слов; значит, надо дождаться, пока она доедет до нужной станции, поднимется на поверхность и уже тогда рисковать. Я не знал, что ей сказать; в голове складывался дурацкий спич: «Девушка, ради Бога извините, я преследую Вас с самого… Но не потому, что я маньяк, а потому, что Вы мне очень понравились…»
Спору нет, картина выходила не вдохновляющая: запыхавшийся парень, одетый по-походному, с большой сумкой что-то лепечет о вспыхнувшей симпатии, но я верил, что возьму напором, тем более что, как мне казалось, вряд ли Марину кавалеры атакуют так часто, что можно разбрасываться новым, пусть и не слишком авантажным, ухажёром.
Отважившись на преследование, я попытался занять позицию поудобнее: так, чтобы, с одной стороны, без помех видеть девушек, но, с другой стороны, не попадаться им заранее на глаза. Это несложное вроде бы действие оказалось отнюдь не простым, и я, постепенно оттесняемый входящими в вагон пассажирами, закрывающими от меня Марину с подругой, начал догадываться, что служащие в наружке опера зарабатывают себе на хлеб не самым лёгким трудом.
Так мы миновали несколько станций. Народ всё прибывал, но я не слишком беспокоился, поскольку из отрывочной болтовни девушек уловил, что Марина живёт в Алтуфьево, а значит, до «Пушкинской» можно не трепыхаться.
Объявили «Таганскую». Боковым зрением я заметил, что девушки прощаются. «Очень хорошо. Теперь, когда с Мариной никого, будет ещё проще». Пассажиры повалили толпой. Когда толпа схлынула, Марина исчезла. «Вышла!» - запаниковал я. Раздумывать было некогда, и я рванулся из вагона, распихивая недовольный народ, который теперь тёк в обратном направлении.
Я выскочил из вагона, Марины на платформе не было. Я бросился направо к переходу: в нескольких метрах от меня спокойно шла её подруга. Одна. Я похолодел: в этот момент двери закрылись и поезд тронулся, унося от меня Марину – на этот раз окончательно.
Когда вагоны, набирая скорость, проносились мимо меня, я, изогнувшись, в разрыве между колоннами, увидел её: на долю секунды мелькнуло аккуратное каре тёмно-рыжих волос, нездоровый румянец, длинный, чуть крючковатый, нос. Скорее всего, мне показалось: воображение сопротивляется диктату реальности даже в самой безнадёжной ситуации.
Поезд скрылся в тоннеле, я бесцельно, ещё не желая признать поражение, брёл вперёд, словно там – на другой станции – кто-то мог меня неожиданно поддержать и утешить. Я поднялся по эскалатору, прошёлся по лестнице, потом развернулся. Ощущение собственной никчёмности было столь размазывающим, что я упустил само собой напрашивающуюся возможность переупрямить, казалось бы, начисто проваленную партию.
Да, Марина исчезла, но где-то рядом находилась её подруга, которая, уверен, пережив понятный укол ревности, с увлечением включилась бы в романтическую игру, выдав девушку со всеми потрохами – почти влюблённому в неё юноше: чужие амуры почти столь же притягательны, как и свои.
Этот расклад лежал на поверхности, достаточно было перестать упиваться редким для историй про расставание, лишённым конфузящих обе стороны деталей горем, но, чтобы его обнаружить, мне понадобились одиннадцать лет и девятьсот слов.
Tags: Феминное
Subscribe

  • (no subject)

    Максима «Бойтесь своих желаний: они могут сбыться» ещё раз подтвердилась, теперь уже кровавым и трагическим образом в истории Анастасии Ещенко,…

  • (no subject)

    Фильм «Горькая луна», который можно было бы истолковать как проповедь гуманизма, в действительности хорош иным, ибо на его примере барышни, из числа…

  • (no subject)

    Патриархальные ценности сейчас, сообразуясь с духом времени, принято третировать, но, если присмотреться, настолько уж они ужасны, как о том любят…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments