Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

В третьем классе, в начале третьей, наверное, четверти, на последнем уроке
наша Классная выходит на пять минут и пропадает. Некоторое время мы сидим тихо, но, поскольку возращение учителя задерживается и ясно, что никакой учёбы больше не будет, мало-помалу нас одолевает беспокойное возбуждение, когда не хватает просто болтать с соседом, но надо непременно носиться по кабинету, задираясь и скандаля.
Я не собираюсь отставать от одноклассников и потому, выскочив в проход между партами, принимаюсь доводить Сашу Петрова – высокого, чуть полноватого парня с пухлыми губами и развинченной походкой.
Саша считается у нас самым даровитым: он давно и прочно вырос из куцых штанишек начального образования, читает серьёзные «взрослые» книги и не скрывает своего снисходительного отношения к нашей Классной.
Она его тоже не любит: отдавая должное его способностям, неизменно ставит за поведение три, отчего он – единственный на всю школу отличник с таким странным перекосом оценок: этакий интеллектуал-хулиган, провоцирующее сочетание.
Прежде я бы, пожалуй, попенял Классной на её уравнительный подход к личному составу, когда привечаются не хватающие звёзд к неба середняки, и вражду к чужой оригинальности… Но сейчас я понимаю, что, если тебе доверено тридцать с чем-то душ, чем-то приходится жертвовать: либо пытаться сделать процесс обучения увлекательным для одного Саши, либо научить сносно читать, писать и считать серую ученическую массу.
Чтобы раззадорить Сашу, много усилий не надо. Несколько оскорбительных словечек, и вот он уже гоняется за мной по классу. Я уворачиваюсь как могу, но его длинные руки грабастают меня, приподымают над полом и бросают. Я падаю на спину, успев в последнюю секунду уберечь от удара затылок.
Мне кажется, что я рассыпался на части, но видимых повреждений нет, и с трудом, осторожно я встаю и ковыляю к своему стулу. Я стараюсь делать как можно меньше движений, опасаясь внутренних переломов. Шум вокруг как по команде стихает; кто-то убегает за Классной.
Она врывается в класс с багровым, перекошенным от гнева лицом, повторяя своё любимое слово – «ЧП». Тогда я не выносил его на дух, замирая от этой чавкающей аббревиатуры, теперь я знаю, что детская жизнь – это действительно одно большое ЧП.
Я уже могу передвигаться, потому нас, по отдельности, вызывают в директорский кабинет, который находится двумя этажами ниже, для «проведения следственных действий». Меня приглашают первым. Директора нет на месте, но есть завуч, которая, вместе с Классной, расспрашивает о подробностях. Я скупо рассказываю, переживая самые приятные минуты во всей этой истории: мне сочувствуют, сопереживают. Мы с удовольствием перебираем, какой жестокой кары достоин Саша Петров, который, конечно, избежит, по малолетству уголовного наказания, но, как минимум, на учёт в детскую комнату милиции попадёт.
Я возвращаюсь в класс, продолжая принимать положенные жертве жестокого насилия знаки внимания. Боль постепенно проходит, и жизнь мне уже не кажется мрачной: я прикидываю, какие дивиденды ожидают меня дома, когда родители узнают, что со мной произошло.
Катастрофа случается внезапно. Меня второй раз вызывают в директорскую. Я, ожидая, что меня позвали, чтобы совместно стыдить Сашу, иду туда с лёгким сердцем, но, по лицу Классной, ясно, что ситуация поменялась радикально.
И действительно, пока я прихожу в себя в классе, Саша рассказывает свою версию инцидента, которая отличается от моей не сильно, - отпираться он и не думает; единственная разнившаяся деталь – мотивация: он не просто напал на меня, но потому что я обзывался нехорошими словами. Слова эти распространены в детской среде точно так же, как и во взрослой, но официально считается, что я не могу их знать и тем более употреблять.
Так, в один момент, я перестаю быть достойным сочувствия и поддержки мальчиком и превращаюсь в фигуранта отдельного дела: Классная настолько разозлена, что обещает обязательно поставить в известность родителей – о том, кем на самом деле является их сын.
Я в панике: так здорово начинавшаяся история оборачивается совсем скверно. Теперь моё единственное желание, чтобы всё это каким-нибудь чудесным образом рассосалось. Но Классная, словно угадав мои молитвы, требует от Саши, чтобы он отправился ко мне и непременно извинился лично.
Мы одеваемся и выходим на вечернюю январскую улицу. Саша идёт с неохотой, предчувствуя гнев чужих людей, у которых едва не покалечили ребёнка, но если бы он знал, с какой неохотой иду вместе с ним я: разоблачение неизбежно, о том, что со мной сделают, узнав правду, не хочется и думать.
Я проклинаю судьбу, считая, что два происшествия в день – это несправедливо и бесчеловечно, но вдруг полоса моих неудач оканчивается: родителей дома не оказывается. Вместо них нас встречает мой дед – невероятно добрый, удивительный человек. Саша пытается что-то объяснить, срывается, плачет, я плачу вслед за ним.
Дед, из сбивчивых объяснений восстанавливая ход событий, понимая, что речь идёт об очень важном для этого растоптанного раскаянием школьника, прощает Сашу. В глаза деда – слёзы. Мы спускаемся проводить Сашу. Он уходит по заснеженное дороге, и, смотря ему вслед, я чувствую огромное облегчение: наконец-то этот проклятый день заканчивается.
Но радоваться ещё рано. Назавтра Классная первым делом выясняет, как прошло покаяние. Мы, перебивая друг друга, бодро докладываем, что всё в порядке: выслушали и простили, добавив по глупости, кто именно это сделал.
Классная недовольна: Петров должен сходить ещё раз, чтобы извиниться именно перед моими родителями. Саша растерян, я тоже. Я с надеждой смотрю на Классную, веря, что она передумает, но, по тому мстительному удовольствию, с которым она требует от Саши повторного появления, ясно, что она от него не отстанет.
И Саша снова идёт ко мне домой, и снова встречает там моего деда, который, несмотря на свою кротость, изумлён этим длящимся издевательством над человеком. Дед запрещает Саше больше приходить, и Саша не решается ослушаться этого запрета – к искренней моей радости.
Но ещё не раз и не два Классная станет спрашивать Сашу, увиделся ли он с моими родителями. Он будет краснеть и молчать. Эта игра продолжится до мая, когда, окончив на все пятёрки третий класс, Саша переведётся в другую школу.
Tags: "За жизнь"
Subscribe

  • (no subject)

    О миролюбии. Годы, проведённые в детском саду, в средней школе (высшая школа, пожалуй, на это оказывает меньшее влияние), формируют одну любопытную…

  • (no subject)

    Году в 87-м мы всей семьёй отдыхали в славном районе южной столицы России – местечке Хосте. Время тогда было советское, пансионатов на всех не…

  • (no subject)

    В одной из студенческих компаний столкнулся за столом с Мариной – вертлявой, капризной, непрерывно смолящей девушкой, в недорогом костюме, заметно…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments