Беседую с барышней, которой весьма симпатизирую, и, чтобы подчеркнуть, насколько она мне дорога, пытаюсь в двух словах определить, в чём её достоинства, выбирая для этого те качества, которые, пожалуй, более всего ценю в людях:
- Ты, - говорю, - талантливая и трудолюбивая.
- А как же красивая? - с явным недоумением отвечает мне она.
И мы стоим и смотрим друг на друга с непреодолимым непониманием и взаимной обидой: она – за то, что я упустил нечто чрезвычайно для неё важное, без чего её личностный облик до уродливости неполон; я за то, что она, оценивая себя, обращает внимание на такие мелочи, меж тем как главное уже зафиксировано.