Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

«Сердца бумеранг».
Одной из функций кинематографа, обнаружившейся не сразу, но всё равно – довольно скоро, поскольку Двадцатый век умел пришпорить ход событий, тотально меняя декорации чуть ли не каждое десятилетие, является фиксация множества мелких деталей эпохи, которые неприметны современниками, по причине их обыденности, но весьма котируются потомками, которым любопытно это запечатлённое не нарочно, а потому особенно точно, прошлое…
Потому, если рассматривать новый фильм Николая Хомерики именно с этой точки зрения, он может быть признан явной и безусловной удачей: через полвека это неспешное киноповествование о Москве начала третьего тысячелетия обретёт и смысл, и настроение, и очарование, которое есть у всякой даровитой старой ленты.
Если же пытаться рассмотреть «Сердца бумеранг», руководствуясь корыстными интересами сегодняшнего зрителя, то оценки окажутся куда менее лицеприятными, хотя, при всём настороженном отношении к этому фильму, собственно режиссёрские заслуги отрицать действительно сложно.
Идея стилизовать картину под советское документальное кино 80-х визуально весьма продуктивна: чёрно-белое изображение снимает свойственную сегодняшнему мейнстриму гламурность, задавая иную – более интимную интонацию.
Но, все операторские изыски, дополненные отменной актёрской игрой, разбиваются о неискоренимое несовершенство сценария, которое не даёт фильму, вышедшему в московский прокат не просто малым, но буквально наноэкраном, превратиться в заметное художественное событие.
«Сердце бумеранг» - это, к сожалению для его создателей, ещё один жирный кейс, будто специально созданный для подробного и поучительного разбора на семинарах по сценарному ремеслу на предмет типичных ошибок молодого кинодраматурга.
Чем озабочен такой молодой кинодраматург, приступая к своей нелёгкой работе? Он озабочен созданием главного героя, который, как ему не раз о том говорили, обязан не только привлечь внимание публики, но и полюбиться ей.
Как этого добиться, рассуждает наш драматург, ведь сотворить живого, настоящего, полнокровного героя – это очень и очень сложно? Да, задача отнюдь не плёвая, но выход есть: чтобы публика приняла ГГ, того надо поставить в пограничную ситуацию, например, наделив его, молодого, симпатичного, только-только вступающего в этот большой мир, каким-нибудь смертельным заболеванием…
Придумка изрядная: если в первой сцене наш герой узнаёт, что он болен страшным недугом, зритель у нас в кармане. Дальше – дело техники, знай себе сочиняй сцены покрасившее, поэкзотичнее, да не торопясь веди к развязке: публика, потрясённая свалившимся в завязке известием, вся на нервах; остаётся только дать эффектно смерть в финале, чтобы, в аплодисментах и всхлипываниях, услышать могучее «Браво!»
Так вот, начинающие кинодраматурги и им сочувствующие, всё это не просто ерунда, но прямое и форменное заблуждение, которое ведёт к заслуженному провалу, как это блистательно доказали Николай Хомерики и его соавтор Александр Родионов.
Идея превратить главного героя в неизлечимо больного – это не спасение будущего сценария, это, при первоначальной лёгкости, заявка на последующие адские творческие муки, потому что она требует от своих реализаторов колоссальной по трудоёмкости работы, ибо суметь небанально рассказать историю о том, как нынешний человек встречает объявленную смерть, подав это динамично, захватывающе, нестандартно, есть сугубое драматургическое мастерство…
Вместо этого нас ожидает довольно случайный набор эпизодов, намеренно затянутых, когда увлечение приёмом превалирует над целесообразностью, каждый из которых, взятый сам по себе, придуман и снят весьма и весьма изрядно, – но не образующих сюжетного и нарративного целого.
Складывается такое впечатление, что сценаристам было просто лень выдумывать и потому они, отбирая события, которые должны случиться в жизни 24-летнего помощника машиниста московского метрополитена, которому сообщили о фатальном сердечном недуге, пошли по проторенной дорожке.
«Так, что он будет делать? Напьётся? Да, пиши. По бабам двинет. Конечно. К целителям заглянет. Точно. И родных повидать. Вроде всё. А как увяжем это? Подряд навалим – и всё нормально будет», - именно по такой логике композиционно выстроен «Сердца бумеранг».
Впрочем, видимо, в качестве бонуса, авторы включили несколько ударных сцен, настолько опосредованно связанных с основной канвой, что начинаешь подозревать предъявленную в прокате версию частью большого полотна, по каким-то соображениям урезанного до 96 минут.
Но даже эти сцены, пересказывать которые невозможно по цензурным соображениям, не способны примирить с отсутствием минимально занимательной фабулы, которая фокусируется не в отдельных шокирующих или, напротив, веселящих происшествиях на экране, но заключается во всём строе картины.
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    Завязавшийся было в социальных сетях спор о том, кто именно должен возглавлять столицу – москвич не в первом поколении или понаехавший, можно решить…

  • (no subject)

    Чем полезна история с реновацией для текущей российской политики? Тем, что она окончательно вычеркивает из списка потенциальных наследников одного…

  • (no subject)

    Почему нынешнее общественное противостояние по поводу сноса пятиэтажек в Москве производит такое грустное впечатление? Потому что та сторона,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments