с которой и начинается вся двухтомная эпопея, Толстой делает небольшую ремарку: несмотря на то, что именно Стива был виновником происшествия, все в доме были на его стороне, в том числе и нянюшка Матрёна Филимоновна, главный друг Долли.
На первый взгляд, подобная несообразность симпатий выглядит более чем странно. Пойманный с поличным блудодей, который, не удовлетворившись равной себе, сошёлся с гувернанткой, правда, уже у них не служащей, и почтенная мать семейства, чья верность была обмануты, чьи чувства были растоптаны, чьё ложе было осквернено.
С кем должен быть всякий, у кого есть сердце, не важно, к какому сословию, он принадлежит, кажется, понятно: негодяй должен быть наказан и потому решение Дарьи Александровны уйти от мужа есть не просто правильное воздаяние мерой за меру, но и единственно возможный в данной ситуации выход. Стерпеть такое унижение – невыносимо для любого, имеющего гордость, да что там гордость – элементарное представление о достоинстве личности…
Однако населяющие дом Облонских люди не торопятся с явной или неявной поддержкой жертвы мужниного обмана, напротив, они, кто больше, кто меньше, выступают за то, чтобы как можно быстрее забыть эту неприятную историю и вернуть, худой, лицемерный, непрочный, мир в пошатнувшееся семейство, положив в основу его дальнейшего существования старательный заговор молчания.
В чём тут дело? Наверное, в том, что, оценивая чужие поступки, человек принимает во внимание не только их соответствие или несоответствие текущим моральным императивам, но и учитывает те последствия, которые они влекут за собой – не для одного актора, но для всего круга лиц, так или иначе в них вовлечённых.
Иначе говоря, наряду с противоправным деянием рассматривается степень его общественной опасности, и этот второй фактор может оказаться более важным, принуждая занимать, в конечном итоге, парадоксальную, для постороннего взгляда, позицию.
Да, Стива согрешил, изменив жене, но этот грех, пока он не стал достоянием гласности, касается их двоих, и никого больше. Долли, решившись уйти от мужа, совершает, по понятиям её ближайшего окружения, грех гораздо больший, поскольку явный и недвусмысленный распад семьи разом бьёт по множеству людей, начиная от младенцев и кончая старой дворней.
И такое намерение, ещё не действование, является, в глазах домочадцев, настолько серьёзным, настолько безжалостным, настолько непоправимым, что они охотно прощают Стиву, сочувствуя ему и поддерживая его…