Жанр «тюрком», появление которого было вызвано расширением количества всесоюзных здравниц, когда граждан уже невозможно запереть только в Сочи или Ялте, а, значит, обретённый на турецких и иных просторах экспириенс должен был рано или поздно получить своё экранное воплощение, пополнился новой работой.
Отечественные комедии принято ругательски ругать, поскольку, на фоне прочих кинонеудач, провал в этой сфере воспринимается особенно остро, но «Няньки», не претендуя на нечто большее, чем лёгкое, приятное, чуть сентиментальное зрелище, честно выполняют обещанное.
Это – динамичное, забавное, местами трогательное действо, не вызывающее последующего отторжения или сожаления о потраченном времени. Ашоту Кещяну, для которого картина стала дебютом в большом кино, удалось добиться очень важного – и для собственной карьеры, и для зрительского удовольствия.
Суть этой маленькой победы заключается в том, что «Няньки» получились, при небольших монтажных шероховатостях, связной кинематографической историей, где есть собственное, исчисленное режиссёром, напряжение, а не набором экранных хохм, весьма условно загнанных под общую шапку.
Один маленький пример. Если выбросить пролог и эпилог, действие картины умещается ровно в четыре календарных дня, которые не являются условным временным отрезком, но вычленяются вполне строго, проходя перед нашими глазами буквально от рассвета до заката.
Наполнить четыре реальных дня происшествиями, которые, во-первых, не будут задваиваться, превращаясь в зрительную рутину, во-вторых, задать этим событиям определённый темп и сохранить его на всём протяжении, - задача достаточно нетривиальная и для сценаристов, и для остальной группы, которой, чувствовалось, пришлось попотеть, чтобы в итоге получилась такая естественная вроде бы повествовательная лёгкость – при сохранении событийно плотности.
«Няньки» позиционируются как комедия и, при поверхностном взгляде, сомнений в этом нет. Но, если, отбросив фабульное мельтешение, присмотреться внимательнее, то можно обнаружить, за курортными декорациями, очень печальный фильм о современной России, причём, и это лишь добавляет ему безжалостности, сделанный совершенно с противоположными намерениями.
Итак, если попытаться включить культуролога-любителя, о чём эта картина? Она о том, что на нашей Родине фактически исчез институт традиционной семьи, и это исчезновение носит не случайный, по вполне системный характер, пронизывая буквально все слои.
С чего начинаются «Няньки»? С того, что хваткая бизнесвумен Валентина Сергеевна, владелица туристического холдинга, мать троих детей, который, судя по всему, прижиты от трёх разных мужчин, не состоящая в браке, поручает своим сотрудникам, Михаилу и Дмитрию: а) подписать важный контракт с некими турецкими партнёрами; б) присмотреть за своими чадами.
Понятно, что ситуация намеренно заострена и двум раздолбаям из екатеринбургского филиала никогда не доверят жизнь и здоровье несовершеннолетних детей, но сама фигура успешной матери-одиночки под сомнение не ставится, это не условность, но заурядное явление.
Михаил и Дмитрий, молодые безалаберные парни, которых жёсткая судьбина забрасывает на Туретчину, на поверку тоже оказываются сиротами, как и их подопечные: у них нет ни близких, ни родных, нет прошлого, им никто не звонит, не спрашивает, как долетели. Их семья – это они двое, именующие друг друга заочно братьями.
Резким контрастом явленной тотальной российской безотцовщине выступают правильные иностранные нравы. Антагонистами главных героев выступают немцы – отец и сын, у которых совместный турбизнес, насчитывающий, в отличие от наших выскочек, лишённых какой бы то ни было укоренённости, не одно поколение.
Кроме того, немецкий фатер принимает активное участие в устройстве амурных дел своего зона, что, со стороны, может показаться излишней опекой, но на фоне общей заброшенности русских, воспринимается совершенно иначе: отцу действительно небезразлична судьба сына.
Не отстают, в смысле крепости уклада, от немцев и турки. Важной сюжетной пружиной оказываются серьёзные брачные проблемы непоследнего местного бизнесмена, который не может добиться согласия родителей своей возлюбленной на их свадьбу.
На первый взгляд, это кажется атавизмом и вообще нелепостью в светской республике, но, сравнивая, как процесс предложения руки и сердца поставлен у нас (Дмитрий, не ставя в известность никого из своих, где-то на турецком курорте предлагает понравившейся ему девушке стать его женой; девушка, делая важнейший в своей жизни выбор, в свою очередь, не собирается узнавать мнение не чужих ей людей, решая исключительно сама), нельзя не признать, что подобная основательность – залог будущей стабильности.
Словом, если судить по «Нянькам», в России отсутствует семья как имеющая длительную историю институция, состоящая из последовательности поколений, тесно увязанных, сплочённых, полноценных. Вместо этого у нас существуют случайные союзы, формирующиеся по принципу симпатии, а потому недолговечные, преходящие, нестойкие.
Лишённая исторического измерения, российская семья, которая, по идее, должна быть основной составляющей социальной ткани, есть причина общей покатости нашей жизни, когда не за что зацепиться и всё может рухнуть в один момент.