Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

«Белый Тигр».
Выход этого фильма Карена Шахназарова сопровождался достаточно внушительной промо-кампанией, к которой подключились не только традиционные медийные каналы, но и такие оригинальные акторы, как социальные сети и конторы по производству игрового софта, отчего складывалось впечатление, что нас ожидает если не прорыв, то, как минимум, яркое и профессиональное военное кино, по которому изголодался замученный гимнастёрочным ширпотребом зритель.
Увы, прорыва не получилось, и единственное ощущение, которое остаётся после просмотра, это – глубокое недоумение вкупе с глубоким же разочарованием, усиленным тем обстоятельством, что всё начиналось очень и очень здорово (мерзости войны даются без ажитации и смакования, почти впроброс, так, что от этой будничности охватывает пронзительный ужас), отчего мнилось, что никаких рецензий не будет – одни только восторги и превосходные степени.
Если разбираться в причинах этого провала, тем более обидных, что сарафанное радио пело совсем обратное, то они заключаются в том, что режиссёр-постановщик не имеет права творить как Бог на душу положит, играя с жанрами и форматами, но обязан, взявшись за гуж, тащить его до финальных титров, как бы ни хотелось соскочить, бросить, переключиться.
Это азы профессии, о которых неловко говорить, но, принимаясь за рассказ, режиссёр заключает со зрителем договор: моя история будет о том-то, главный герой такой-то, манера изложения такая-то, погрешности против привычного порядка вещей такие-то.
И Карен Георгиевич, в первые полчаса, подписывает с нами следующее соглашение: картина, которая предоставлена нашему вниманию, посвящена охоте на немецкий танк по прозвищу «Белый Тигр», обладающий феноменальными ТТХ; справиться с ним может один человек – младший лейтенант Найдёнов, у которого не менее феноменальные ТТХ.
Я, как зритель, принимаю эти условия и, устроившись поудобнее в кресле, с азартом погружаюсь в перипетии борьбы против чуда германской танковой техники, которая не только в огне не горит, но и в болоте не тонет.
Мой интерес имеет двойную природу: помимо того, что проклятый панцер жжёт наши тридцатьчетвёрки и самоходки, как сено-солому, тормозя стремительное наступление Первого Белорусского фронта, а, значит, просто обязан быть уничтожен – в конце картины, очень любопытно узнать, откуда он такой взялся и почему его никакая холера не берёт.
Две трети фильма мои ожидания оправдываются: Карен Георгиевич честно соблюдает контракт. За «Тигром» гоняются, устраивают на него засады, он ускользает, потом возникает снова. Одна смертельная схватка, заканчивающаяся ничьёй. Вторая: железное чудовище ранено, ещё чуть-чуть, и оно будет добито, но коварный враг уползает от младлея Найдёнова…
Пока всё идёт хорошо: да, «Тигр» опять скрылся, но ничего страшного; впереди кульминация, главная, решающая битва, где будут расставлены все точки, и мы ещё увидим обезбашенный панцер и пожирающий его стальное нутро пожар.
Но вдруг происходит нечто удивительное: заведённая машина фильма даёт резкий сбой и, вместо ожидаемого и, более того, обещанного завершения, на экране, один за одним, идёт череда малосогласующихся между собой эпизодов.
Простившись с «Тигром», мы перескакиваем на несколько месяцев вперёд – в 8-е мая 1945 года, в Карлхорст, где, тремя сценами, включая ужин немецкой делегации с замороженной клубникой на десерт, нам показывают, как подписывается Акт о безоговорочной капитуляции Германии, т.е. война – аллес, а где же тогда наш панцер?
Судьба его проясняется в следующем эпизоде, когда младший лейтенант Найдёнов, под завязку загрузив боезапас, отправляется в одиночку ловить «Белого Тигра», растворившегося где-то в пространстве. «Т.е. финального чукалова на танчиках не будет?!» - мысленно кричу я режиссёру-постановщику.
«Не-а, не будет», - уверенно отвечает режиссёр. «И к чему тогда вся эта бодяга с супертанком, с обнаружившим в себе сверхспособности Найдёновым, с гневно вращающим очи маршалом Жуковым и прочими заметными и не очень персонажами стоминутной картины?» - не унимаюсь я, слегка ошарашенный резвостью кидка.
«А вот к чему: прослушайте важную политическую речь Фюрера германской нации, в которой выглядящий как скверная пародия на самого себя Гитлер разоблачит коварство цивилизованной Европы, которая хотел погубить и евреев, и Россию, но предпочла поручить эту работу отважным немцам, которые вот-вот огребут за свою инициативность по самое не балуйся».
«Так всё затевалось ради этого маловысокохудожественного публицистического выплеска? Чтобы, накануне Дня Победы лишний раз кольнуть Старый Свет его грешкам, о которых он не любит вспоминать? Спору нет, цель – благая, но, может, тогда стоило этой речугой и ограничиться, залив её роликом в Сеть, а не устраивать канитель со съёмками и прокатом?» - пытаюсь я усовестить режиссёра. Ответом мне становятся молчаливые титры – на чёрном фоне белые буквы.
Неутешительный итог: вызвавшие нешуточную бузу, проклятые за искажение исторической правды и ползучий антипатриотизм «4 дня в мае» Ахима фон Борриса, при всех своих изъянах, с точки зрения ремесленной состоятельности, на голову, если не на две, выше «Белого Тигра», увы.
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    Завязавшийся было в социальных сетях спор о том, кто именно должен возглавлять столицу – москвич не в первом поколении или понаехавший, можно решить…

  • (no subject)

    Чем полезна история с реновацией для текущей российской политики? Тем, что она окончательно вычеркивает из списка потенциальных наследников одного…

  • (no subject)

    Почему нынешнее общественное противостояние по поводу сноса пятиэтажек в Москве производит такое грустное впечатление? Потому что та сторона,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments