Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Category:
«Курортный детектив».
Говорить о книге, которая прочитана только на четверть, не совсем корректно: штатный рецензент может позволить себе верхоглядство, когда отзыв сочиняется по аннотации, но заурядный читатель обязан быть честен.
Однако Тарас Бурмистров, выложивший в Сети лишь первые восемь глав своего «Курортного детектива», потребовав за остальные двадцать четыре оплату, лишил меня выбора: когда приманка откровенно смердит, лезть в мышеловку не очень хочется.
Впрочем, выйти из щекотливого положения можно, если сосредоточиться не собственно на книге Бурмистрова, но на тех чертах, которые свойственны начинающим малоодарённым, но писучим сочинителям. Таких черт несколько.
Во-первых, безудержный эгоцентризм. Главный герой «Курортного детектива» – это литератор Михаил Лунин, который, устав от невнимания и непонимания публики, игнорирующей его «философские, исторические, литературоведческие и культурологические исследования и разыскания», решил переключиться на более популярные жанры и потому нацелился писать детектив. За самим Бурмистровым числится «Философия сознания», потому предпринятый рекурсивный эксперимент более чем прозрачен: зачем придумывать героя, когда его можно лепить с самого себя, проецируя всё лучшее и блестящее.
Во-вторых, стилистическая глухота. Выработка собственной писательской манеры – это плод едва ли не десятилетий упорного и безблагодарного труда, потому первое, что подстерегает вставшего на беллетристическую стезю, это – увлечение красивостями, когда невозможность выразиться точно и кратко толкает к нарочитой литературности, оборачивающейся «уколами истинного наслаждения» и «бьющимся, как застоявшийся в конюшне конь, воображением».
В-третьих, композиционная корявость. Развлекательная литература давным-давно выработала абсолютный канон читательской аттракции: сначала некое увлекающее происшествие, потом – всё остальное, включая плохо завуалированную биографию себя любимого.
Бурмистров, свято верящий в то, что подробности его писательской карьеры, а равно особенности его духовно богатой личности, гораздо интереснее, чем сюжет, смело откладывает появление трупа до четвёртой главы.
В-четвёртых, информационная скупость. Отношения с читателем строятся на доверии: автор, творящий небольшую вселенную, не утаивает от своей аудитории законов, по которым существует придуманный им мир, но, напротив, старается, если этот мир чем-то отличается от нашего, раскрыть и пояснить это отличие.
Бурмистров поступает иначе. Его герой оказывается в неком приморском городе, переживающим отложение от Матери-России, появление новой власти и прочие прелести, сопутствующие социально-политической буче. О том, что происходит вокруг, читатель узнаёт стороной, когда на него, безо всяких предисловий, сваливается такое, на фоне чего терзания Лунина, меняющего литературную масть, кажутся нелепой игрой потерявшегося неудачника.
В-пятых, сочинительский произвол. Поведение персонажа – вещь тонкая, поскольку признание за полностью тобой придуманным человеком суверенной воли есть свидетельство принадлежности к высшему писательскому сословию.
Когда класс хромает, случается малоприятное: зажатые железной авторской пятернёй герои принимаются чудить и куролесить, вызывая возрастающее недоумение чередой эскапад, единственное объяснение которой – художническое «Я так вижу».
Что может сделать человек, обнаруживший в своём гостиничном номере труп? Быстро собраться и тут же бежать, потому что его могут вот-вот арестовать. Вызвать полицию и доказывать свою невиновность. Дождаться ночи и попытаться избавиться от тела.
Что делает Лунин? Переодевается в выходной костюм и оставляет вещи. Зачем? Затем, что его пригласили на некий вечерний приём, но наш писатель слишком занят, чтобы тратить время на светскую пустоту, когда «глубокие процессы в психике» вот-вот должны извергнуть шедевр, а потому автору надо любой ценой загнать туда своего героя.
В-шестых, органичная пошлость. Лампа с зелёным абажуром, бытовые предметы с Востока, девушка из прошлой жизни с заграничным именем Моника, серийный убийца, оставляющий на месте преступления бумажки с написанными красной краской цитатами из Данте… Список этого вторсырья можно длить и длить, изумляясь тому, как легко прокалывается на мелочах полагающий себя арбитром изящества автор…
Тарас Бурмистров любит жаловаться в своём блоге на равнодушие к нему Дмитрия Быкова, который, внимательно следя за литературным процессом, стойко игнорирует существование такой писательской единицы, как автор «Курортного детектива».
Понять обиду Бурмистрова можно, но также можно понять и Быкова: при всей любви Дмитрия Львовича к русской словесности, любви настоящей, умной, страстной, глубокой, при всей его фантастической работоспособности, даже его не хватит на каждого Бурмистрова, а потому в очередь, в очередь…
Tags: Книги
Subscribe

  • (no subject)

    Происходящее сегодня вызывает у меня сильнейшее дежавю, словно бы я провалился ровно на тридцать лет назад в весну 1990. Тогда «освободительная…

  • (no subject)

    Поразительно, конечно, как за считанные месяцы и даже недели вся изумительно выстроенная пирамида современной жизни скатилась в архаику. Вся…

  • (no subject)

    В последнем фильме Алексея Германа-младшего есть любопытная короткая сценка. Главный герой приходит в одну из больших ленинградских квартир, где…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments