«Девушка с характером». Этот дебют не последнего отечественного режиссёра-комедиографа Константина Юдина в полнометражном игровом кино представляет сегодня, скорее, узкопрофессиональный, чем широкозрительский интерес, за исключением тех, кто любит Валентину Серову, весьма среднюю актрису, но, учитывая обстоятельства её биографии, безусловную кинозвезду, – во всяком изводе. Оснований для этого интереса два. Во-первых, сугубо персональное. В «Девушке с характером» мы имеем возможность наблюдать Эмму Цесарскую, исполняющую роль жены командира, во второй период её карьеры, когда эта, без преувеличения, выдающаяся женщина постепенно сходила с экрана. И, заметим, слава Богу, что сходила, поскольку узнать в этом квадратнолицем чудовище, исторгающим чугунные призывы всё бросить и мчаться на Дальний Восток, чтобы принять участие в грандиозном социалистическом строительстве, удивительную Василису из «Баб рязанских» или легендарную Аксинью из «Тихого Дона», ставшую для Шолохова воплощением его любимой героини, совершенно невозможно: чем мараться, затаптывая всё, что было сделано прежде, лучше вообще уйти из кинематографа. Иначе говоря, перед нами очень жестокая, но по-своему поучительная повесть о том, как материал перемалывает даже незаурядного артиста, чьё дарование бессильно против навязываемых штампов, сопротивляться которым не получается даже на малом пространстве второстепенного персонажа. Во-вторых, чисто драматургическое. Сценаристы «Девушки с характером» умудрились отчебучить действительно неожиданное, чего даже в советском предвоенном кино, испытывавшем, по причине строго шумяцко-большаковского надзора и общей установки на оптимизм повседневности, серьёзные проблемы с более или менее захватывающими сюжетами, до того не встречалось. Итак, с чего начинается картина? Со знаменитого монолога про мировой стандарт, который требует от нас, как известно, «серебристости, темнолапости и темнобрюхости». Это Катя Иванова, рядовая работница дальневосточного зверосовхоза, полемизирует со своим начальником – Мешковым, косным человеком, слабо разбирающемся в таком важном для страны деле, как разведение пушного зверя. Таким образом, уже первая сцена задаёт основной конфликт фильма: обюрократившийся директор, не желающий жить по-новому, с учётом реалий Третьей пятилетки, и его передовая подчинённая, душой болеющая за порученный Родиной участок работы. Вопреки намеренному режиссёрскому комикованию, обусловленному избранным жанром, ситуация достаточно серьёзная: в совхозе должен остаться только один – либо инициативная Иванова, либо замшелый Мешков. Катя спускать Мешкову не собирается, а потому направляется искать на него управы в район, но, попав в забавный переплёт, оказывается на идущем в Москву поезде. Там она встречает бойкого краснофлотца Берёзкина, который не только отличник боевой и политической подготовки, но ещё и знатный ухажёр, сумевший подобрать ключ к сердцу этой чересчур реактивной девчонки. Краснофлотец, помимо того, чтобы ненароком приобнимать зверосовхозницу, рекомендует Кате добраться до столицы Союза ССР и отправиться в Бюро жалоб, где выложить всё, что известно про этого ретрограда Мешкова. Девушка следует совету опытного мужчины и, по прибытии в Москву, добирается до Бюро, чтобы наябедничать суровому человеку во френче с орденом на груди на непорядки в родном хозяйстве. До сих пор всё шло нормально: схватившаяся с превосходящим её силы антагонистом героиня, уверенно преодолевая препятствия и собственные заморочки, двигается к заявленной в самом начале цели. Но тут Геннадий Фиш и Иосиф Склют совершают не слишком заметный, но, для мировой кинодраматургической традиции, невероятный кульбит, от которого реально перехватывает дух. Суровый человек во френче с орденом на груди, выслушав страстный монолог Кати, предлагает ей подождать, пока соответствующие органы разберутся с Мешковым. Катя соглашается и принимается ждать. И, что самое фантастическое, натурально ждёт, т.е. сворачивает всю свою активность по главному конфликту, не предпринимая никаких дальнейших усилий. На этом де-факто кино завершается: более смотреть на девушку, которая бросила вызов собственному начальству, незачем; очевидно, что Советская власть не оставит сигнал с мест без внимания, Мешкову если не сушить сухари, то, как минимум, искать новое место службы. Сценаристы, надо отдать им должное, понимают, какой они напороли косяк, и, чтобы сохранить хоть какое-то зрительское внимание, наполняют последнюю треть картины невероятной суетой, пересказывать которую – всё равно что вспоминать похмельные видения, степень бредовости та же. Отмечу лишь, что, в одной из сцен, Валентина Серова появляется в чёрном купальнике, умело скрывающем 46-й размер, вот-вот переходящий в 48-й. Когда отпущенный Кинокомитетом на картину лимит плёнки заканчивается, быстро возникает финал: Катя Иванова, теперь уже директор зверосовхоза, откуда оперативно катапультирован Мешков, в компании Берёзкина, командирской жены и нескольких обманутых сагитированных москвичек уезжает на Дальний Восток. Все поют.