Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Рассказы о том, что во Второй Речи Посполитой существовало влиятельное движение, целью которого было приобретение заморских колоний для Польши,
не могут не вызвать грустной улыбки: Сентябрьская катастрофа придаёт всем этим планам трагикомический привкус, подчёркивая неизбывный авантюризм неугомонного народа, потянувшегося за уже совсем призрачным журавлём.
Но, пожалуй, не стоит чересчур язвить по поводу наших западнославянских братьев, поскольку, если разобраться, во всей этой колонизаторской активности главным были отнюдь не прагматические соображения, а нечто более глубинное.
И действительно, рассчитывать всерьёз, что в 30-х годах ХХ века, когда уже прошли два передела мира, сопровождавшиеся большими и малыми войнами, когда над всяким куском суши развевалось своё национальное или имперское знамя, не великая держава способна обзавестись собственными заморскими территориями, было нельзя.
И дело тут не только в том, что получившая совсем недавно независимость Польша физически не успевала принять участие в этой грандиозной охоте: в конце концов, если не осталось свободных земель, можно попытаться забрать их у тех, кто уже слабо удерживал разбросанное по всей планете недвижимое имущество, отжав, например, у Португалии Анголу или Испании Рио-Муни.
Но, к сожалению для Второй Речи Посполитой, она была лишена даже этого: отсутствие океанского флота, прежде всего военного, обессмысливало все притязания, подкашивая даже самые скромные проекты ползучего проникновения в перспективные уголки той же португальской империи.
Словом, не надо было обладать особой проницательностью, чтобы уже тогда, а не в ретроспективе, понимать, что колонизаторские поползновения обречены на старте и громкая активность Морской лиги – это затянувшаяся профанация, переходящая в фарс.
Однако Морскую лигу никто и не думал распускать, более того, сохранившиеся плакаты свидетельствуют, что она продолжала действовать и в 1938, и даже в 1939, после Данцигского кризиса, когда разговоры о колониях должны были свидетельствовать о тревожном неадеквате её участников.
В чём тут причина? На мой взгляд, она заключается в том, что весь этот заморско-колониальный дискурс нужен был полякам как попытка если не преодоления, то, по крайней мере, смягчения геополитического тупика, в котором оказалась межвоенная Польша.
Суть это тупика в том, что, в ходе возрождения собственного государства, поляки сумели испортить отношения почти со всеми своими соседями, оказавшись, по существу, в оперативно-стратегической изоляции, снять которую, в рамках тогдашней модели международных отношений, не представлялось возможным.
Территориальные споры, от менее болезненных до более обширных, преследовали Польшу практически по всему периметру её границ. Единственной страной, которая этого избежала, была Румыния, с остальными Варшаву разделяли вооружённые конфликты и отнятые области.
Это существенно сужало свободу внешнеполитического манёвра, загоняя Речь Посполиту в коалиционную спираль, когда для разрешения пограничной напряжённости, за исчерпанностью дипломатических способов, необходима была война, но никакая война оказывалась невозможной по причине автоматически возникающих альянсов.
Иначе говоря, чтобы раз и навсегда закрыть вопрос, например, с Восточными кресами, Польша, справедливо не полагавшаяся на промежуточный Рижский мир, должна была разгромить СССР, чтобы на руинах захваченной Москвы подписать окончательную капитуляцию России.
Но, в случае такого развития событий, сколь бы мало симпатизировали тот же Масарик или Сметона Советскому Союзу, они прекрасно осознавали, что, поставив русских на колени, поляки немедленно обратятся к Чехословакии или Литве, вследствие чего Польша, планируя кампанию на Востоке, обязана была предусматривать возникновение второго, третьего и т.д. фронтов.
Коалиционная спираль, действующая при любом раскладе, жёстко ограничивала польский экспансионизм, запирая Варшаву в существующих границах. Можно было сколь угодно долго распалять себя воспоминаниями об успехах Речи Посполитой в период 1919-1921 годов, уверяя, что всякий враг рано или поздно получит своё «Чудо на Висле», но пока не будет изобретён способ, как выскочить из этой спирали, ни о какой активной политике на континенте речи идти не может.
Пилсудский в конце жизни начал этот процесс, инициировав сближение с Германией, но, как выяснилось, уже первый серьёзный кризис похоронил многолетние усилия по расшатыванию потенциального антипольского союза: в сентябре 1939 этот механизм сработал как часы.
Потому единственным выходом для польской нации, запертой среди враждебных соседей, которые ни о чём не забыли и ничего не простили, в её естественном, для молодого организма, стремлении к натиску, к расширению, к господству, стали иллюзорные проекты создания заморской Польши.
Tags: Польша
Subscribe

  • (no subject)

    Федерико Феллини, пока он ещё не ушёл в астрал собственной гениально-монструозной фантазии, давал мастер-классы начинающим кинематографистам по…

  • (no subject)

    О том, как государственное устройство формирует политическую культуру. Россия – страна категорически не парламентская. Италия, же напротив, страна…

  • (no subject)

    Итальянский политический кризис выходит на новый уровень. После того, как две победившие на недавно прошедших выборах политические силы, «Лига» и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments