«Судьба барабанщика». В середине 50-х, когда к произведениям А.П. Гайдара кинематографисты стали проявлять более чем повышенный интерес, на очереди к экранизации оказалась его повесть «Судьба барабанщика», книга чрезвычайно любопытная – и сама по себе, и как материал к будущей постановке. Однако, и это, увы, печальная особенность киношной отрасли, просто перенести на плёнку повесть было для делавшей сценарную редакцию Лии Соломянской выше её сил, отчего она занялась улучшением базовой фабулы, дополняя её эпизодами собственного сочинения, о качестве которых нетрудно составить представление – достаточно лишь сравнить с исходником. У Гайдара всё было точно, достоверно, рационально. Отец главного героя, став директором крупного текстильного магазина и сойдясь, по причине недавнего вдовства, с молодой женщиной Валентиной, пагубно на него действовавшей, ударился в хищения, за что получил пять лет лагерей. Валентина, не выдержав тягот разлуки, привела, пару лет спустя, к себе в дом инструктора Осовиахима, с которым укатила отдыхать на юг. Двенадцатилетний Серёжа Баташов остался совершенно один – со 150 рублями в кармане – в огромном городе полном соблазнов и нехороших людей, среди которых попадаются не только уголовники, но и кто похуже... Именно эта история – история постепенного погружения ставшего де-факто полным сиротой Серёжи в трясину, когда каждый новый шаг, который должен разорвать этот морок и вернуть к нормальной привычной жизни, только ухудшает положение, затягивая петлю всё туже и туже, и составляет главное очарование и удачу повести. Но Лии Соломянской нет никакого дела до авторского замысла и несомненных достоинств книги; её заботит, что в фильме, предназначенном для детской аудитории, нет такого важного элемента для всякого женского сердца, как лав-стори. И лав-стори, естественно, тут же появляется. Теперь Валентина – это не проходной персонаж, о котором упоминается лишь в начале повести, но вполне самостоятельная героиня, которая нагло и дерзко изменяет своему мужу – буквально на глазах пасынка. Разумеется, подобная новация не может не отразиться на всей архитектуре фильма, когда неверная жена принимается оттеснять на второй план главного героя – Серёжу: вместо приключенческого фильма, «Судьба барабанщика» ощутимо принимается клониться в сторону мелодрамы, ещё немного, и зритель совсем забудет, ради чего, собственно, он пришёл в кинозал. По счастью, Соломянская вовремя останавливается, чтобы, волевым усилием, вернуться на торную дорогу изложения сюжета повести Гайдара, а не личных фантазий, но для этого ей приходится настолько лихо разрубить явный фабульный затык, что, пересказывая его сейчас, невольно ловишь себя на мысли: «Кто-то из нас точно бредит…» Короче, неверной Валентине надоедает неопределённость, и она, на фирменном бланке завода № 724, на котором начальником цеха работает её муж, пишет любовнику письмо с намерением поставить все точки над «i». Первый вариант она откладывает, берётся за второй… Тут домой возвращается Баташов-старший. Ему тоже надо срочно написать записку. Он хватает бланк, на обратной стороне которого нескромные признания супруги, набрасывает несколько слов, кладёт бланк в пакет с секретной документацией по одному оборонному проекту… Все эти манипуляции наблюдает Валентина. Испугавшись разоблачения, она лезет в планшет, вытаскивает оттуда пакет, одевается и пытается бежать. Муж ловит её уже на лестнице, останавливает, ведёт обратно в квартиру. Валентина выбрасывает пакет, который, спустя некоторое время, поднимает посторонний мальчик. Таким образом, Баташов-старший теряет бумаги особой государственной важности и отправляется нести заслуженное уголовное наказание. Но не надо отчаиваться: через полгода бумаги найдутся – всё это время они пролежали в котельной, среди угля и шлака, и сохранились в целостности. Баташов-старший будет реабилитирован… Серёжа остаётся без отца, и первая часть картины, ненужная, вздорная, съевшая драгоценный метраж, заканчивается. О придумках Соломянской, кажется, можно забыть, но забыть не получается, поскольку теперь, чтобы успеть дорассказать историю в отведённые студией сроки, приходится пришпоривать сюжет, экономя на каждом эпизоде, на каждой реплике. Этот бег оказывается настолько фатальным для связности и плавности повествования, что, в финале, авторы, устами отца Серёжи, вынуждены разъяснять зрителю некоторые подробности и обстоятельства, чтобы фильм хоть каким-то образом уложился в сознании, а не остался чередой вопросов без ответа.