Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
«Долгая счастливая жизнь».
Опубликованный сценарий Геннадия Шпаликова, по которому он поставил одноимённый фильм, оказавшийся в его биографии единственной режиссёрской работой, позволяет провести любопытный эксперимент, сопоставив то и другое.
В чём смысл такого запоздалого сопоставления? В том, чтобы используя те несовершенные средства, что есть у нас, попытаться заглянуть в святая святых – в творческую лабораторию талантливого человека.
Процедура построчного сравнения – дело долгое, потому оставим её подрастающему племени шпаликоведов, остановимся на паре эпизодов.
«Долгая счастливая жизнь» - это история о том, как возвращающийся из трёхмесячного похода по тайге геолог Виктор встречает молодую женщину Лену, к которой проникается внезапной симпатией, настолько мощной и неотступной, что, проведя всего лишь один вечер, зовёт её уехать к себе домой – в Куйбышев.
Три месяца вдали от цивилизации, первое встреченное милое женское личико, задушевная беседа в пригородном автобусе, гастроли московского тетра в местном ДК – всё это, сложившееся разом, буквально сносит крышу Виктору: его, в этот вечер, ничто не может остановить – ни первый неудачный брак Лены, ни наличие у неё дочери, ни свой, склонный к перемене мест характер. Молодые люди прощаются, договорившись встретиться наутро.
А утром, как это часто бывает – после подобных загулов, всё меняется – необратимо и постыдно. Виктор, по оплошности оставивший Лене свой адрес, пытается увильнуть отназначенного свидания, но у него это не получается, и женщина, вместе с дочерью, появляется в его гостиничном номере.
Виктор подавлен, ему очень неприятно это вторжение, но выгнать вот так своих гостей он не может, а потому, чтобы разрядить обстановку, приглашает всех на завтрак.
Во время завтрака, напряжённого, очень странного – для постороннего взгляда, всё и решается. В сценарии это происходит по инициативе Лены, которая, ничуть не виня поддавшегося настроению Виктора, отпускает его на волю, освобождая от данного обещания.
В фильме это выглядит чуть иначе. Виктор отпрашивается срочно позвонить. Лена, всё понимающая, знающая точно, что сейчас произойдёт, не подаёт виду, словно действительно верит, что он сходит и вернётся, что они, как и договаривались, сегодня уедут отсюда – навсегда.
Получив согласие Лены, Виктор бежит за вещами в гостиницу, а оттуда – на остановку, чтобы как можно быстрее убраться из этого города, прочь от Лены, от её дочери, от неожиданной, совершенно ненужной обузы.
Очевидно, второе решение, которое было найдено в процессе съёмок, гораздо удачнее и ярче. Шпаликов до предела заостряет тему предательства Виктора, который совершил преступление не только против доверившейся ему Лены, но, главным образом, против самого себя, поскольку ясно, что его ждёт жестокая расплата за этот короткий эпизод провинциальных похождений.
Никогда больше Виктор не будет счастлив, никакая женщина не займёт его сердце, до самой старости мыкаться ему одиноким по свету – без своего угла, без близкого человека, когда только старая мать станет ждать возвращения нелюдимого сына…
Но, и в этом проявляется ещё один парадокс кинодраматургии, сценарий – это, хотим мы того или нет, цельное произведение, а потому серьёзная корректировка сюжета на одном из участков моментально отражается и на всём произведении целиком.
Именно это и случилось с «Долгой счастливой жизнью», когда первоначальный финал, без изменения перекочевавший на экран, существенно потерял в свое выразительности, превратившись в нечто странное – манерное, на грани фола.
Виктор садится в автобус. Машина трогается, проезжает какое-то расстояние, останавливается. Из салона выходит мужчина. Эта заминка отнюдь не случайна: судьба, не желая губить Виктора окончательно, даёт ему ещё один шанс – вернуться и всё исправить. Виктор этот шанс игнорирует: из автобуса выходит не он, а какой-то посторонний человек.
Далее автобус едет вдоль канала. Сквозь окно видна проплывающая мимо баржа. Вот здесь бы и остановиться: Виктор трясётся в салоне, для него всё уже кончено. Остаётся дать последний долгий кадр – и потом титр «Конец фильма». Это сделать очень просто: через деталь (корма баржи в окне) переходим на общий план (баржа плывёт по каналу, уходя в правый угол), звучит печальная мелодия. Занавес.
Шпаликов поступает иначе. Он не останавливается на уплывающей барже. Внезапно обстановка резко меняется: вместо хмурой осени вокруг – весёлое лето, колышутся травы, скачут лошади с седоками… Что это? Откуда? Главное: зачем?
В сценарии Шпаликов объясняет, что ему важно, на контрасте, показать картину абсолютного, настоящего счастья, которое оказалось утраченным… Увы, вторжение символизма в тело очень простой, намеренно приземлённой истории производит эффект, противоположный ожидаемому.
Авторский мессадж не считывается категорически: зритель, потрясённый только что разыгравшейся драмой, погружённый в переживания по поводу Виктора и его мрачного будущего, переживания, которые были усилены его побегом, придающим картине особенную пронзительность, отказывается воспринимать грубовато вмонтированную метафору.
То, что было чрезвычайно важным для Шпаликова, работает, как минимум, вхолостую: в лучшем случае, лето и кони воспринимаются как творческая причуда, в худшем – как дурновкусный изъёб, когда отсутствие зримого финала заставляет тянуть экранное время, заполняя его посторонними картинами.
Всего это можно было избежать: символическая концовка была результатом внутренней авторской неудовлетворённости, когда отсутствие эффектного и лаконичного завершения заставляло искать его в дополнительных сценах, эмоционально докручивая притормозившую было историю.
В ходе съёмок необходимое решение, купирующее беспокоивший Шпаликова изъян, было найдено, оставалось перетянуть сюжет – с учётом внесённых корректировок. К сожалению, автор пошёл на поводу у собственного консерватизма, не проявив должной жёсткости в отсеивании ставшего лишним материала.
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    Одной из, как теперь становится понятным, важнейших сфер, где Советский Союз категорически проигрывал Западному миру, была область развлечений.…

  • (no subject)

    Роман Вячеслава Шишкова «Угрюм-река» полезен в качестве пособия начинающему беллетристу как иллюстрация того, что книгой должна владеть одна мысль,…

  • (no subject)

    Роман Мориса Симашко «Маздак», вышедший в 1971 году, т.е. в то время, когда советского человека, уже накопившего первый жирок в период…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments