Один из самых мощных приёмов преподавателей сценарного мастерства, когда надо сломать строптивого слушателя, доведя его наконец-то до состояния чистой доски, по которой можно пускать узоры собственных нереализованных амбиций, заключается в импринтировании блока на экзотику: мол, зритель можно удержать чем-то необычным, резко отличающимся от привычной повседневности, только первые пять минут, а дальше – подавай ему глубокую человеческую историю, иначе – зевота и пустой зал…
Против таких аргументов, подкреплённых выверенной интонировкой, трудно что-то возразить, находясь только в теоретическом поле. Однако современный российский кинематограф умеет поколебать, казалось бы, незыблемое, само собой разумеющееся, выпустив на экран фильм, сделанный абсолютно перпендикулярно всем учительским заповедям.
«Орда» Андрея Прошкина – это уникальный пример талантливой, захватывающей картины при полностью проваленном сюжете и отрицательной нарративной занимательности. Ушедший в обскурантистский астрал Юрий Арабов умудряется похерить даже такой золотоносный материал, как история Руси 14 века, выдавая на гора какое-то юродивое бормотание.
Андрею Прошкину пришлось решать крайне непростую задачу: как сделать фильм без осязаемой истории, без интересного главного героя, без волнующих перипетий, без идеи и посыла (не считать же посылом геополитическое самодовольство: Русь молилась и постилась, потому стоит и ныне, Орда развлекалась и обжиралась, потому сгинула)?
И он замечательно с ней справился, совершенно точно угадав, что главным достоинством его ленты должен стать абсолютно иноцивилизационный визуальный материал и вот на этом материале, пересечения с которым никогда прежде не было у российского зрителя, следует строить всё здание.
Итог вознаградил все усилия: «Орда», не соответствуя множеству критериев, которые предъявляются современному кино, хромая на несколько ног сразу, возвращает нам, пресыщенным до полной бесчувственности, позабытое ощущение, которое испытывали зрители дотелевизионной и дотуристической эпохи, – возможность совершить настоящее путешествие во времени и пространстве.
Именно этой возрождённой радостью видения, этим удовольствием от открывания нового и ценна «Орда», которая, потрясая и ужасая от столкновения с совершенно потусторонней реальностью, превращается в часть нашего персонального опыта: отныне этот кошмарный и вязкий мир смертельно больной монгольской державы находится где-то рядом, в зыбучих песках подсознания.