Фильм Андрея Прошкина – это отличная иллюстрация того, что такое композиция и почему структура повествования первична по отношению к намерениям авторов, их замыслам и интенциям.
С чего начинается «Орда»? Первый эпизод, задающий тон, фон и ритм, а также обозначающий подлинного главного героя, это – убийство хана Тянибека его братом Джанибеком. Очевидно, на этапе сценария и этот эпизод, и все, последовавшие за ним, действие которых происходило в столице Орды, имели характер второстепенный, выполняя роль пролога.
Однако, нежелание ограничить себя, резко сбавив количество выигрышных сцен, привели к тому, что, из пролога, ордынская линия превратилась в главную, основную, доминантную. Отсутствие твёрдой авторской воли, когда всё подчиняется одной мысли, когда отбрасывается всё лишнее, уводящее в стороны, привело к тому, что материал начал жить собственной жизнью, складываясь в совершенно новый фильм.
Итак, что такое «Орда», если смотреть её глазами исторически неподготовленного зрителя, который ничего не знает ни о митрополите Алексии, ни о его роли в истории России, ни о его выдающихся личных качествах, ставящих его в первый ряд государственных мужей 14-го века?
«Орда», в её 125-минутном нынешнем изводе, это – история про новоиспечённого хана Джанибека, который добывает себе престол подлым преступлением и рано или поздно должен за это расплатиться. Причём Джанибек – это не маньяк и не кровожадное чудовище, он живой человек, который способен вызвать, несмотря на братоубийство, симпатию и сочувствие.
Джанибек искренне и глубоко любит мать, причём эта любовь приобретает порой весьма шокирующие формы, заставляющие подозревать в этом взрослом и крепким телом мужчине детские слабости и неожиданные комплексы.
Любовь Джанибека к матери, что важно, это не просто декларации, но деятельная и неослабевающая забота: для неё он готов выписывать отовсюду лекарей, в то же время, зная, сколь жестокий характер может принимать тогдашняя терапия, он оберегает больную от особо экстремальных методов.
Джанибек, обладая абсолютной властью, над которой нет узды в виде закона или народного мнения, не спешит воспользоваться предоставленной ему полной свободой, казня направо и налево. Он, как это ни странно для хана, у которого, кроме хмурой подозрительности, не должно быть никаких чувств, добродушен и подвержен сердечным порывам.
Джанибек способен искренно увлекаться, радоваться каждой минуте жизни, не заморачиваться противоречиями и вставать над взаимной враждой, примиряя антагонистические фракции в своём окружении. Порой он, конечно, может взорваться, сделав виновнику своего гнева очень больно, но, учитывая обстоятельства, таких вспышек крайне мало, что следует считать своего рода чудом.
Словом, Джанибек – это сложная, избегающая однозначной квалификации личность, за которой увлекательно наблюдать, которой можно и нужно сопереживать, поражаясь и недоумевая, как в одном человеке способно всё это ужиться.
И вот, после того, как с любовью и тщанием, подробно и развёрнуто, не таясь и не рихтуя, режиссёр представил нам своего, по факту, главного героя, на экране появляется митрополит Алексий. Каким видит его девственная сознанием аудитория?
У Алексия нет прошлого, нет становящейся на глазах биографии. У него нет слабостей и вообще человеческих качеств. Это – сошедшее с монумента изваяние, которое не способно оживить даже дарование такого потрясающего актёра, как Максим Суханов.
Единственное, что можно утверждать про Алексия, помимо пересказа о его закадровых подвигах, он любит парить ноги в отваре из еловых шишек, погружая их в самый кипяток. Всё остальное – державное, грозное, величавое.
Не добавляют эмпатии к Алексию и его чудесные способности: остановить кровь у животного, пройти сквозь огонь без повреждений – всё это проходит по разряду супер-героев и прочих неудержимых, когда, для полноты образа, не хватает светоносного меча на поясе или волшебного посоха.
Перед митрополитом Алексием можно и нужно смиряться, отдавая дань значимости, масштабу, статусу, но беспокоиться за него, тем более переживать не получается: такой человек, в отличие от живого и смертного Джанибека, не пропадёт, не сгинет, но твёрдо дойдёт до конца назначенного ему пути, выполнив всё на него возложенное.
Когда в кадре сталкиваются человек и памятник, всегда побеждает человек, тем более если помочь ему композиционно, и неважно, кто кем был и кто чем запомнился в истории: у памятника, в борьбе за зрительское участие, нет шансов.