Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
«Цирк».
Выход этого фильма Григория Александрова сопровождался скандалом: сценаристы картины Илья Ильф и Евгений Петров сняли свои фамилии из титров – по причине расхождения с тем, как режиссёр трактовал предложенный ему драматургический материал.
Отношение к сталинскому любимцу Александрову и культовым писателям сегодня настолько однозначно, что, читая об этом конфликте, невольно принимаешь сторону обиженных авторов: негодяй постановщик уничтожил великий сценарий, набив до отказа картину туповатой пропагандой.
Однако даже беглое знакомство с опубликованным текстом позволяет снизить градус возмущения: в целом, Григорий Васильевич шёл за драматургами, что-то выбрасывая, что-то добавляя, но, главное, сохраняя основную идею – американка полюбила русского парня и решила остаться в СССР.
Более того, порой режиссёрские правки оказывались не просто уместны, но буквально вытаскивали картину. Как, например, это случилось в финале, когда героиня (в сценарии – Алина, в фильме – Марион) порывает со своим гражданством, выбирая на ПМЖ Советский Союз.
У Ильфа и Петрова Алина садится со своим работодателем-мучителем Кнейшицем в поезд, откуда, улучив момент, сбегает, оставляя собственного ребёнка, которого родила от негра, один на один с разгневанным расистом, чтобы в дальнейшем спокойно проследовать к новой жизни.
Иначе говоря, Алина избавляется от ставшего обузой для её скорого счастья сыном, расётливо и хладнокровно обрекая мальчика едва ли не на смерть: в лучшем случае, Кнейшиц сдаст его в сиротский приют, в худшем – не хочется и думать.
Тем самым портрет героини оказывается вполне очерченным: она – хитрое чудовище и конченая дрянь, которой нет места ни в СССР, ни вообще среди достойных людей; а потому тот патетический финал, который сочинили сценаристы, просто нелеп: вместо ещё одного полноценного гражданина Страны Советов, мы получили подколодную змеюку, которая, через гнусное предательство, пробралась к нам.
Александров, прекрасно почувствовавший этот категорический провис, был вынужден на ходу искать более-менее приемлемое решение, результатом чего явилась целая эпопея, выглядящая несколько нарочито и театрально, но позволяющая реабилитировать главную героиню.
В фильме Марион не бросает своего ребёнка, но устраивает так, что добрые советские люди выкрадывают мальчика из-под носа гадкого Кнейшица, который, заметив исчезновение Марион и её сына, бросается в погоню, которая приводит его в цирк, где уже разворачивается знаменитая сцена торжества интернационализма и толерантности, завершающаяся колыбельной на нескольких языках, не исключая идиша.
Это становится спасением и для Марион, и для фильма в целом: теперь она уже с полным правом может идти по главной площади своей новой родины и петь, вместе с сотнями одетых во всё белое людей новой социалистической формации «Широка страна моя родная».
Однако, как это часто бывает, невозможно быть успешным во всём, именно поэтому мотивировки конфликта Алины-Марион с её злым гением Кнейшицем, предложенные Ильфом и Петровым, смотрятся убедительнее, чем те, что получились у Александрова.
У сценаристов всё просто и понятно: Кнейшиц безжалостно эксплуатирует героиню, не гнушаясь обирать её, выгребая последний цент. Чтобы добиться покорности, он шантажирует её правдой о происхождении сына; все уверения в любви – блеф, Кнейшиц боится потерять не Алину, но источник доходов.
В фильме всё гораздо запутаннее. Во-первых, Кнейшиц спасает её от разъярённых белых американцев, прознавших, что звезда цирка понесла от черномазого. Во-вторых, он вывозит Марион из Штатов, где ей очевидно не найти ангажемента, устраивая её гастроли по всему миру – вплоть до красной Москвы. В-третьих, он смирился с её позорной тайной и не требует того, чтобы она избавилась от ребёнка, но, хоть его это и уязвляет, терпит присутствие негритёнка рядом с собой. В-четвёртых, он окружает Марион вниманием и заботой, забрасывая её дорогими подарками. В-пятых, он испытывает к ней глубокие искренние чувства, настолько трепетные, что пользуясь своей полной властью, Кнейшиц и не пытается склонить Марион к сожительству…
Словом, когда на одной чаше весов такие серьёзные аргументы, а на другой – на грани провиденциальности ожидание встретить где-то в далёкой России богоподобного Ивана Мартынова, «Пьетровича», очень трудно поверить, что, проведя столько времени вместе, Кнейшиц и Марион не закрутили интригу, которая существенно меняет акценты: американка – это уже не безвинная жертва обстоятельств, но расчётливая особа, которая точно знает, когда надо сменить мужчину, чтобы подняться на следующую ступень.
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    Гейдар Джемаль до последних своих дней был способен произвести сильное впечатление – харизматичный, суггестивный, могучий, резкий, властный муж, с…

  • (no subject)

    О неизменности обычаев. Григорий Богослов не без горечи вспоминает о том времени, когда ему довелось быть епископом Константинопольским: «Не знал я,…

  • (no subject)

    На лекции блестящего Аркадия Малера, после двух часов пытания аудитории терминами «усия», «ипостась», «просопон», «субстанция», «онтологический»,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment