Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Когда уважаемый Александр Николаевич Чумиков
на лекциях по тогда только входившему в моду и низовой словооборот пиару настаивал, опираясь на теорию и практику, на том, что всякая компания, действующая в открытой публичной среде обязана обозначать своё присутствие на планете множеством разнообразных способов, я не слишком понимал гуру, полагая его слова данью традиции.
И действительно, зачем, например, заваливать никому не нужными пресс-релизами факсовые аппараты разнообразных средств массовой информации, увеличивая количество бесполезных слов, вылетевших в мир, когда ничего чрезвычайного не происходит и всё, в принципе, в порядке?
Чумиков, предупреждая сомнения, говорил, что даже такое, на первый взгляд, совершенно сизифово времяпрепровождение имеет чёткий смысл, потому что в той зыбкой сфере, что именуется иноязычной аббревиатурой, действует тот же принцип, что и в многострадальном футболе: если о себе не пишешь сам, значит, это будут делать другие - со всеми вытекающими последствиями.
Прошло время, я, не впутавшийся в пиар, как в хроническое заболевание, благополучно забыл о советах проницательного профессора, пока, в книге Эдуарда Тополя "Игра в кино" не натолкнулся на примечательный сюжет о невидимой посторонним изнанке производственных отношений внутри фабрики грёз.
Если в двух словах, то суть разыгравшейся драмы такова. Эдуард Тополь написал для Одесской киностудии сценарий на профильную для прибрежного объединения тематику под названием "Море нашей надежды".
Сосватал его на эту работу режиссёр Георгий Овчаренко: Овчаренко перебирался в Одессу, ему, чтобы закрепиться, нужно было поставить фильм про море. Тополь товарища не подвёл, сценарий, не без труда, но приняли, и весной 1971 года запустили.
Дальше события развивались так. Овчаренко остался снимать, Тополь уехал писать новую киноповесть. Через пару месяцев сценариста вызывают срочной телеграммой на студию - спасать картину: из шестнадцати часов материала, на который ушёл почти весь бюджет, невозможно смонтировать ничего более или менее связного.
Режиссёра, разумеется, уже уволили, но, даже наказав бесталанность и безрукость самым беспощадным образом, положения этим не спасти, поскольку второй раз организовать натурные съёмки и всё сделать по уму невозможно. План горит, группа в простое, короче, мрак и ужас.
Тополь, узнав обо всём, первые несколько дней находился в шоке, но потом собрался, вызывал из Свердловска своего приятеля, с которым они за пару суток наметили, по кадрам, что необходимо доснять, используя только студийные площадки, чтобы картина хоть как-то сложилась.
Затем Тополь, не имея ни профильного образования, ни опыта, сел сам в режиссёрское кресло и, за двадцать смен, набрал недостающий материал, из которого и был слеплен тот вариант "Моря нашей надежды", который в 1973 году вышел во всесоюзный прокат.
Таким образом, друг спас друга: картина, не ставшая, как с горечью отмечает Эдуард Владимирович, шедевром, всё-таки дошла до зрителя, а в её титрах постановщиком числится только Георгий Овчаренко - единолично. Однако столь нетривиальное благодеяние сам Овчаренко не оценил, перестав здороваться с Тополем.
Такая вот, довольно типичная для склочной кинематографической среды, история о распаде творческого союза, пережившего все стадии - от горячечного приятельства до злопамятной стариковской вражды.
Зачем я о ней заговорил? Эдуард Тополь пишет настолько лихо, что его обволакивающей власти очень трудно противиться и потому крайне велик соблазн, проникнувшись его мемуарами, полагать Георгий Овчаренко хамом и бездарем, который обманом прокрался в профессию и едва не погубил вторую картину талантливого сценариста Тополя...
Однако, если побороть первое искушение, стоит отметить, что все перипетии тех напряжённых событий мы знаем только и исключительно со слов самого Эдуарда Владимировича, который, как и положено сочинителю, человек - увлекающийся, не способный сопротивляться, попав на фантазию, как на стакан, счастливому полёту ладного придумывания.
Точно ли Тополь воспроизвёл события того давнего лета 1971 года, приукрасил ли нечто или, наоборот, щадя своего бывшего приятеля, многое утаил, мы не знаем и не узнаем, пока кто-нибудь не отправится в Одессу, чтобы, в архиве студии, не поднять документы по картине "Море нашей надежды", особенно в части приказов по личному составу, внося тем самым необходимые уточнения.
А до тех пор, в сознании публики, будет жить только одна версия той истории, версия, автором которой является Эдуард Тополь, смотрящийся на фоне молчаливого Георгия Овчаренко настоящим орлом.
Поэтому, возвращаясь к самому началу, не стоит лениться рассказывать о себе, потому что, когда за это возьмутся одарённые писательским даром люди, имеющие к тому же личные счёты, отмываться придётся очень долго.
Тому же Георгию Овчаренко, боюсь, что вообще не получится отмыться, и войдёт он в историю отечественного кино как режиссёр, за которым его сценарист дерьмо разгребал и разгрёб и потом обо всём этом прописал в своей книжке.
Tags: Теория
Subscribe

  • (no subject)

    Очередная круглая годовщина Декабристского путча сопровождалась, как и положено в таких случаях, дискуссиями о том, что было бы, коли мятежникам…

  • (no subject)

    О советской цензуре. Читаю вышедшую во второй половине 70-х годов прошлого века в респектабельнейшем издательстве «Наука» книжку, чей тираж, менее…

  • (no subject)

    Послесловие к «Французу». Поскольку без недостатков и недоработок обойтись невозможно, то вот мои претензии к картине Смирнова, которые, конечно, не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments