Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

"Мировой кризис".
Книга плодовитого Андрея Мартьянова, который, как сообщает коротенькая справка, "активно занимается литературой с 1996 года", обладает несомненной практической полезностью, поскольку, на её примере, можно постичь некоторые нехитрые, но оттого не менее действенные секреты писательского труда.
На первый взгляд кажется, что "Мировой кризис" просто обречён на успех и долгую читательскую влюблённость. Ещё бы - ведь автор отваживается предложить альтернативную версию отечественной истории, которая должна разрешить одну из главных загвоздок нашего прошлого - как выпутаться из той абсолютно безнадёжной ситуации, в которой оказалась Россия летом 1914 года, когда одновременно нельзя ни воевать, потому что дальше Февраль и всё, что за ним следует, ни не воевать, потому что оставаться один на один с властелином Европы - это, слава Богу, если только пожаром Москвы отделаешься.
Версия Мартьянова, довольно остроумная (Николай Александрович отрекается в пользу дядя Николая Николаевича; новый император проявляет твёрдость, волю и дипломатический талант, вследствие чего Антанта проливает кровь самостоятельно, а русские наблюдают избиение вчерашних союзников со стороны), не кажется, впрочем, убедительной, особенно когда речь заходит о послевоенном устройстве мира, где оказавшаяся на вершине могущества Германия отчего-то заискивает перед Россией, которой теперь не на кого уповать, кроме ратников второго разряда и дубины народной войны...
Однако шаткость версии не есть её фатальный изъян, поскольку стройное изложение некатастрофического постсараевского будущего, провоцирующее на уточнение и размышление, уже само по себе - немалое достоинство книги, которое делает её, по меньшей мере, любопытной.
Кроме того, не удовлетворяясь экскурсом в начало ХХ века, автор готовит для читателя три подарка. Во-первых, "Мировой кризис" - это книга о поисках сокровищ, причём не абы каких, но - Нибелунгов; во-вторых, сокровища эти находятся в могиле Аттилы, которую обнаруживают на берегах Днестра аккурат 28 июня 1914 года; в-третьих, в качестве антагониста здесь выступает могущественная и таинственная организация "Сионский приорат", чья цель - известно какая.
Понятно, что нас ждут не только приключения и разоблачения, ибо какие разыскания древних кладов без приключений, а борьба с теневыми кукловодами - без разоблачений, но и подробные лекции, предназначенные восполнить наши обширные пробелы в знаниях по истории поздней Античности и Средневековья.
С лекциями, замаскированными под развёрнутые диалоги, проблем нет: популярно, добротно, годно, дополнительно заглядывать в учебники не требуется; с разоблачениями тоже неплохо: полной ясности не наступает, но масштаб заговора и вероятные его организаторы впечатляют.
С приключениями же - категорическая беда, причём беда - двоякого характера, поскольку, во-первых, заметно хромает фабула, во-вторых, в книге напрочь отсутствуют характеры, чьё развитие и составляет главную прелесть предъявленного действа, когда внешние происшествия - это только предлог для внутренних трансформаций.
Андрей Мартьянов, сосредоточившись на эгоистичных играх с прошлым и возможным будущим, упустил из виду настоящее, не сумев, когда речь шла не о политике V или XX веков, создать минимально закрученную интригу, когда вскрытие подлинного содержания мотиваций героев важнее, чем достижение заявленной в прологе цели.
Если отвлечься от авторской игры и попытаться просто пересказать последовательность событий, то она окажется более похожей на отчёт о командировке, чем на авантюрный роман. Сначала они собрались в английском поместье, потом поехали в Ливерпуль, потом сели на пароход до Петербурга, затем поездом, через Москву, добрались до Одессы...
Следя за всеми этими утомительными перемещениями персонажей, демонстрирующими лишь удовлетворительную транспортную связность тогдашней Европы, трудно отделаться от нехорошего подозрения, что автор, которому не довелось сочинить действительно замысловатый и многосоставный сюжет, откровенно тянет время, неуклонно накручивая объём.
Впечатление это усиливается, когда принимаешься анализировать отдельные части, рассматривая их с точки зрения включённости в общую канву. Особенно характерна в этом отношении глава шестая "Теория заговора", которая почти целиком посвящена тому, как жандармский подполковник Свечин прибывает для допроса важного подозреваемого.
Все детали (Свечин говорит по телефону, Свечин подписывает бумагу у министра; Свечин едет домой, Свечин ужинает и собирает вещи; Свечин едет на аэродром, Свечин осваивается в салоне, Свечин взлетает, Свечин садится в Орше; Свечина встречают в Одессе, Свечина везут в гостиницу, Свечин освежается; Свечина доставляют на конспиративную дачу, Свечин знакомится с обстановкой) можно с лёгкостью опустить, непосредственно перейдя к главному.
Подозрение перерастает в уверенность, когда начинаешь обращать внимание, как автор растягивает реплики, превращая их в небольшие ораторские выступления. Как можно сообщить, какое расстояние между Петербургом и Одессой? Сказать: "Более полутора тысяч вёрст по прямой", и двинуть действие дальше.
Можно, но это будет слишком просто. Гораздо лучше сделать иначе, произнеся: "Более полутора тысяч километров по прямой". Какая, казалось бы, разница? Чтобы тут же уточнить: "Извините, пользуюсь метрической системой, так привычнее и в нашем ремесле удобнее". Смысла в этом уточнении - никакого, но плюс ещё две строчки...
Возвращаясь к отсутствующим характерам. Мартьянов, видимо, переоценив свои креативные способности, сделал центральными персонажами книги целых восемь человек (поначалу их было шестеро, пять мужчин и одна женщина, потом к ним присоединились ещё двое). По счастью, он предусмотрительно снабдил их разной национальной принадлежностью, это позволило хоть как-то их отличить друг от друга, потому что, в противном случае, вся эта толпа непременно слилась бы в одну неразличимую серую массу.
Впрочем, это особо ситуации не поправляет, поскольку, собрав их всех вместе, Мартьянов категорически не знает, чем их занять, но не в смысле - дать малозначимое поручение, чтобы не болтались под ногами, а в смысле - сочинить для каждого отдельную сюжетную линию, работающую на общий замысел, когда одновременно происходит и раскрытие персонажа, и свершение истории.
Автор ощущает эту структурную слабость, когда восьмёрка бесполезных пригодна лишь для транслирования справочных сведений, вследствие чего он вынужден постоянно вводить новых действующих лиц, которые и берут на себя основной труд по продвижению фабулы: помимо уже упомянутого подполковника, это и одесский налётчик Беня Крик, самый колоритный персонаж книги, за что отдельное спасибо Исааку Бабелю, и сапёрный поручик Львов.
Словом, если говорить о уроках писательского ремесла, ради чего и затевался весь этот разбор, то итог получается банальный, хоть для Мартьянова и неутешительный: исполнение гораздо важнее замысла.
Можно придумать оригинальную версию восхождения на престол императора Николая III, можно элегантно отзеркалить вскрытие гробницы Тамерлана накануне Великой войны, можно весело порезвиться с "Сионским приоратом", но всё это, в конечном итоге, бьёт мимо цели, вызывая искреннее сожаление, когда отсутствует главное - увлекательное, захватывающее, волнующее повествование.
Беллетристика - дама коварная, она не прощает неуважение.
Tags: Книги
Subscribe

  • (no subject)

    Об опасности следования моде. Фильм Владимира Венгерова «Рабочий посёлок» любопытен сейчас тем обстоятельством, что вторым режиссёром на нём работал…

  • (no subject)

    О короткой дистанции. В документальном фильме Александра Сокурова «Советская элегия» есть фрагмент, посвящённый Борису Ельцину. Съёмки проходили в…

  • (no subject)

    Немного интертекстуальности. Отождествление персонажа с актёром – это, разумеется, моветон, но, забавы ради, можно попробовать, тем более что речь…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments