В "белые" - после краха России монархической (аналог Старого режима) - нельзя: так или иначе с ней распрощались в 1917.
В "красные" - после краха России советской (аналог якобинской диктатуры) - тоже: так или иначе с ней распрощались в 1991.
В "синие" - после краха России либеральной (аналог Директории) - опять же нет: так или иначе с ней распрощались в 1999.
Что остаётся? Остаётся примкнуть в такому странному конструкту, где всего понемножку - и белого (официальная религиозность), и красного (культ Победы), и синего (государственное невмешательство), и назваться "путинистом" (или "бонапартистом"), чтобы со страхом наблюдать, как эта не слишком устойчивая идеологическая громада движется куда-то в неизвестность.
Впрочем, в этой явленной и очевидной всякому сколь-нибудь внимательному критику слабости путинской системы заложена, как ни парадоксально, её сила, которая позволяет предсказывать существование отечественного бонапартизма и после ухода его основателя на заслуженный отдых.
Сила эта заключается в том, что основание системы - череда глобальных компромиссов, когда, с одной стороны, нет полного восстановления какого бы то ни было проекта во всех его правах, но, с другой стороны, и тотального курощения тоже не наблюдается: куски брошены всем.
Радикалы, понятное дело, не довольны и требуют вернуть всё попранное - в 17-м, 91-м или 99-м, но их не особо слушают, ибо, в целом, ситуация терпима.