который одной из самых главных задач нынешнего российского общества, назвал десталинизацию, за эти его слова много и жёстко досталось. Федотова клеймили как поехавшего на ненависти к Генералиссимусу либерала, который всё не может успокоится, превращаясь, в своей мании, в совершенно комическую фигуру.
Однако, если чуть отойти от привычных демаркационных линий и взглянуть на проблему более отстранённо, то обнаружится, что Михаил Федотов не просто прав, но что он, быть может, не совсем удачным образом, поднимает одну из важнейших проблем - проблему преодоления ментального разброда.
Иосиф Сталин оказался для России поистине роковой фигурой, поскольку ему мало было три десятилетия стоять в её главе, но и сейчас, спустя шестьдесят лет после своей смерти, он и не думает выпускать её - из своей тени.
Сталин - это настолько громадная и могущественная величина, что его существование обессмысливает или, по крайней мере, чрезвычайно затрудняет нормальное функционирование трёх основных российских идеологий.
И действительно. Для "красных" любой разговор о реанимации Левого проекта очень быстро упирается в следующую коллизию: если хотели построить самое справедливое общество, то почему дорога к этому обществу непременно вела через Гулаг?
Этот вопрос миновать невозможно, и пока память об издержках строительства будет актуальна, все усилия "красных" станут сводиться к разрешению именно этой головоломки: как развести коммунизм и диктатуру - не теоретически, но понятным для широких масс образом.
Попытки "белых" реанимировать историческую Россию, которые иронически именуются как "хруст французской булки", если вычесть свойственное публичной полемике зубоскальство, довольно скоро натыкаются на справедливое недоумение: если русский народ действительно не принял власть кавказского антихриста, то отчего в 1941 году, когда власть его висела на волоске, никто не развернул фронт против Усатого.
Иначе говоря, сколь бы ни существовали - реальные или ожидаемые - антисталинские настроения, в конечном итоге, народ своего вождя поддержал и отправился за него воевать, - против этого факта, отчаянно не вписывающегося в "белую" утопию о пленнике на своей земле, возражать невозможно.
И у "синих" есть к Сталину свои счёты. До возникновения СССР как мирового гегемона ещё можно было говорить о том, что имперская матрица не имманентна русским. Это цари, мобилизуя и мордуя, строили тысячелетнюю державу, но простой народ был в душе не за величие и размах, а за маленькие европейские радости - вроде парламентской демократии и всеобщего избирательного права.
Но Генералиссимус доказал, что это не так, причём сделал это дважды: первый раз, когда заставил рвать жилы, возводя величественное здание; второй раз, когда, пережив национальное унижение в 90-е, русский народ прямо и недвусмысленно показал, как он на самом деле ценит политические завоевания Августа.
Соответственно, ни одна из идеологий, пока она каким-то образом не элиминирует Сталина и его наследие из актуальной повестки, не способна претендовать на право определять будущее России. Сталин мешает всем, именно поэтому обращение к его личности происходят с такой регулярностью и с такой страстью.
Неизвестно, к добру это или к худу, но Иосиф Виссарионович продолжает в кулаке держать Россию - то ли удушая её, то ли охраняя от рывка в пропасть.