Жанровая идентификация этой картины Карена Оганесяна представляет определённые трудности. Заявленный как комедия, "Марафон", по крайней мере, первые две трети оказывается весьма мрачной экзистенциальной драмой про современную провинцию, в частности, и нынешнюю Россию вообще.
Выбранный режиссёром в качестве локации зимний Новороссийск и его окрестности моментально задаёт настроение: для героев фильма действительно нет места в "этой стране", поскольку даже морское побережье, синоним рая на земле, есть хмурая холодная отталкивающая местность, из которой надо как можно быстрее валить.
Но валить - и в этом заключается трагический посыл картины - не получается, поскольку все усилия двух случайно скорешившихся персонажей (одинокая старуха на государственном попечении и детский тренер, на глазах превращающийся в бомжа) изначально обречены.
Мечта - об Америке, о миллионе долларов, о грядущей жизни у моря - но тёплого, не Чёрного - лишь подчёркивает убогость и обречённость, гармонически накладываясь на повествовательный ряд, когда усилия героев - отчаянные, искренние, полубезумные - лишь отдаляют их от заветной цели.
Соответственно, где-то к середине картины наступает прозрение, что анонс был обманкой, что никакой поездки в Штаты для участия в марафоне не будет, что старуха (бесподобная Екатерина Васильева) и её непутёвый наставник (великолепный Михаил Пореченков) так и останутся в этом промороженном портовом городе.
И эта мысль, что хеппи-энда не случится, мысль, пугающая и отталкивающая, потому что очень хочется, что бы двум симпатичным и незадачливым людям хотя бы однажды улыбнулась удача,
постепенно сменяется пониманием и смирением: этот фильм должен быть - жёстким, без слащавости, без соплей.
Никакой Америки, никакого миллиона, никакого внезапного чуда: будет так, как будет - старуха умрёт в доме призрения, наставник сгинет ещё быстрее - от тоски и неустроенности. Это грубая, но необходимая прививка - против оптимистической фальши, когда невозможно заслониться от корявого и реалистического финала...
Но вот две трети картины позади, и режиссёр, словно позабыв всё, что он нам только что рассказал, внезапно включает бодрячка и шарашит завершающую часть - в сугубо голливудском, т.е. до одурения приторном, надсадном ключе.
Внезапно у нашей старухи и её тренера, которые остались без денег, документов и малейшего шанса, всё чудесным образом разруливается. Вследствие чего только что доедавшие последний хрен без соли компаньоны отправляются в Лос-Анджелес, где их ждёт хороший отель, приличная одежда и деньги на карманные расходы.
Драма оборачивается сказкой, отменяя всю выстроенную и выстраданную предысторию. Однако, пустившись во все тяжкие, режиссёр отчего-то решает соблюсти остаток приличий. Поэтому, вместо того, чтобы честно вручить нашим героям выигранный ими миллион, а "дальше они жили долго и счастливо", принимается неумело изворачиваться.
Нет, заветный приз герои не получают, но и без хеппи-энда тоже не остаются: все живы, все здоровы, все в Америке и назад в Россию не собираются; песчаный калифорнийский пляж, милая финальная бранчливость, "это начало прекрасной дружбы".
Зачем Карен Оганесян зарезал собственный фильм - вопрос, судя про скромным прокатным результатам, не имеющий внятного объяснения. Вряд ли первые две трети - без позитивной американской концовки - набрали бы существенно меньше: при бюджете в два с лишним миллиона долларов шестьдесят или восемьдесят тысяч выручки - различимы мало.