Денис Чукчеев (chukcheev) wrote,
Денис Чукчеев
chukcheev

Categories:
«И возвращается ветер…»
Двухчасовая картина Михаила Калика, снятая им на закате Советской власти, чрезвычайно любопытна как опыт жанрового новаторства, представляя собой до того в отечественной культуре немыслимую попытку кинематографической автобиографии.
Калик – и это принципиально – не просто рассказывает об отдельных событиях своей жизни, но пытается дать цельное повествование, в ходе которого должны отразиться целые этапы его замысловатой судьбы.
В качестве материала он привлекает четыре «реальности» - хроникальные записи, документальные съёмки, игровые эпизоды и куски из собственных картин – замешивая увлекательный коктейль, разбираться в котором, угадывая эпоху, отдельное инквизиционное удовольствие.
Однако, как это часто бывает, достоинства работы тут же оборачиваются недостатками, и, в отсутствие внутреннего драматургического стержня, картина рассыпается на не слишком состыкованные временные пласты, связь между которыми способен обнаружить только автор.
Кроме того, и это, по-видимому, является следствием мизерного для поставленной задачи метража, когда приходится резать по живому, отбрасывая скрепляющие и уточняющие сцены, фильм Калика настолько замкнут сам в себе, что требует предварительного изучения биографии его создателя и главного героя…
Изучения достаточно глубокого, поскольку, чтобы не потеряться в скачущих перипетиях, надо не только знать когда он родился, где учился, чем занимался, куда репатриировался, но и разбираться в советском периоде фильмографии режиссёра, поскольку цитирование некогда снятых Каликом картин – частое, внезапное, кинжальное – способно порядком запутать любого киноведчески не натасканного зрителя.
Это обстоятельство, вкупе с прерывистостью сюжета, существенно ограничивает потенциальную аудиторию, потому что, если погружаться в «Ветер» с нуля, то, как минимум, первую половину, до того момента, как главный герой Миша примет взрослый облик, поступив во ВГИК, лента производит впечатление долгого сна, если не сказать бреда.
Михаил Калик, что вполне простительно, очень самонадеянно полагал, что зритель не просто обязан знать, кто он такой, но и иметь достаточное представление о том, что Калик успел сделать в советском кино – до своего отъезда, что, например, моментально отрезало всю молодёжную аудиторию, которая фильмов Калика, положенных на полку после его эмиграции, не видела точно.
Кстати, об эмиграции. В «Ветре» показано довольно подробно, как главный герой, росший простым советским мальчиком, как его назвал один из персонажей «обыкновенным московским гоем», открывал в себе – шаг за шагом – еврейские корни.
Начиналось, разумеется, с бытового антисемитизма во время Отечественной войны, продолжилось антисемитизмом культурным, закрепилось похоронами Михоэлса, встряхнуло смертью Сталина в Пурим, а окончательно оформилось в Шестидневную войну, когда израильтяне оказались «нашими».
Для Калика такая эволюция – естественна и благодатна, причём настолько благодатна, что он не стесняется вставить в картину комический эпизод, когда советские евреи в лесу отмечают годовщину создания государства Израиль и здорово трусят, заметив приближающихся ментов.
Однако, спустя время, когда творческая карьера Михаила Калика де-факто закончена, на главное решение его жизни смотришь несколько иначе, понимая, что Израиль подложил своему далёкому сыну изрядную свинью.
До 1967 года Калик, при всей неуживчивости его характера и с трёхлетним сроком в загашнике, находился в гораздо выигрышнем положении, чем потом, и причина здесь в том, что ещё не помышляющий об отъезде режиссёр был вынужден как-то устраиваться в предлагаемых обстоятельствах.
Перспектива эмиграции, снимая внутренний груз и распрямляя плечи, коварно расхолаживала: зачем мне уживаться с этими, когда я могу в любую минуту хлопнуть дверью. Эта обретённая лёгкость провоцировала на рискованные шаги.
Подавать в суд на студию, перемонтировавшую фильм, - не самая здравая идея, когда собираешься остаться в профессии. Но, поскольку окно приоткрыто, попробовать подёргать тигра за усы можно. Калик и попробовал. Его следующая картина, снятая для телевидения, оказалась последней в СССР.
Потом – простой, подача документов на выезд, когда назад дороги нет. В Израиле у Калика сложилось ещё хуже, чем в Союзе: одна лента за восемнадцать лет против семи за тринадцать. Результат печальный, который кажется вдвойне печальнее от того, что доотъездный Калик – это очень крепкий мастер, у которого, по сути, было всё впереди: 44 года для режиссёра – это только разгон.
Tags: Кино
Subscribe

  • (no subject)

    Фильм «Освободитель» совместного венесуэльско-испанского производства, посвящённый героической личности Симона Боливара, одного из отцов-основателей…

  • (no subject)

    О происходящем в Венесуэле, которая в последние неделю-две вновь – горячая тема, сужу по заметкам в потерявшем официальный статус аккаунте Николаса…

  • (no subject)

    К главной новости последних суток. Наши МиГи ещё не сели в Риге, но «Лебеди» уже в Либертадоре. P . S . По-видимому, основное…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment