вышедший на экраны в январе 1933 года, любопытен, помимо своей недвусмысленной эротической направленности и великолепной операторской работы, ещё и тем, что является очередным аргументом в споре поклонников и противников немого кино - аргументом, разумеется, в пользу немого.
Время съёмок "Экстаза" - это тот недолгий, меньше десятилетия, период прихода в кинематограф звука, который, поначалу робко и неуклюже, постепенно отвоёвывал позицию за позицией, чтобы, в конечном итоге, полностью раздавить Великого Немого.
Поскольку картина Махаты снималась на рубеже двух эпох, то в её стилистике обе эти эпохи сосуществуют, предоставляя возможность сегодняшнему зрителю на примере одного и того же фильма увидеть и оценить, как соотносятся два этих типа кино.
А соотносятся они чрезвычайно скверно, поскольку разница между "немыми" и "звуковыми" эпизодами столь громадна, что постоянно возникают обоснованные сомнения - не склеили ли задним числом продюсеры куски из двух совершенно разных картин - великолепной, невероятно изысканной, глубоко продуманной немой ленты и примитивно-туповатой звуковой мелодрамы.
И действительно те сцены, где Махаты не использует диалоги, - это образец филигранной работы запертого в очень жёсткие рамки режиссёра, который, не имея возможности высказываться напрямую, опираясь на речь персонажей или интертитры, вынужден всякий раз искать и находить визуальное решение, которое не только двигает фабулу, но, что на порядок сложнее, раскрывает внутренний мир героев.
Как, например, изумительно подана тема половой немощи господина Хермана, супруга главной героини: пока его Ева, которую он только что привёл домой после свадебной церемонии, не находит себе места в предвкушении того самого главного в её жизни, которое случится вот сейчас, прямо сейчас, он неторопливо опорожняет карманы фрачной пары, педантично выкладывая бумажник, часы и прочие аксессуары на прикроватный столик, а потом, столь же аккуратно и неторопливо, меняет выходные туфли на мягкие домашние...
И следом, повинуясь запросам публики, которая жаждет звуковых эффектов, идут сцены с разговорами: пустейшие мизансцены, по преимуществу общие планы, чтобы избежать трудностей с синхронизацией мимического и акустического, бессмысленные перебросы репликами, ничего не добавляющими и не зачинающими, - материал, органично смотрящийся лишь в корзине.
Словом, если судить по наиболее аутентичной - в смысле сопоставления типов - ленте немое кино делает звуковое с разгромным счётом, не оставляя своему противнику ни единого шанса. К сожалению, зритель, склоняющийся к простоте, а что может быть проще и доходчивее, чем директивное слово, выбрал звуковой, точнее, говорящий кинематограф.